Чертовски знаменита

– Почему бы тебе не надеть свою бейсболку для камуфляжа?

– Дорогой, все равно не срабатывает, ты сам знаешь. И мне хотелось бы, чтобы меня узнавали, когда я выгляжу нормально, как Катерин Беннет, а не как какая-то бродяжка.

Он театрально вздохнул.

– Ладно, но не думай, что мне это нравится.

Джорджию Скеффингтон застрелили в пятницу вечером где-то около семи. Потом, когда все разошлись на выходные, Катерин, дюжина техников и режиссер вернулись на съемочную площадку, в присутствии Гейба и Лютера подписали договор о неразглашении, и сняли сцену с забинтованной Катерин на больничной койке, поправляющейся от ран. Теперь ей оставалось только ждать.

Через полтора месяца после переезда в ее дом Жан-Клод сделал ей предложение.

– Но я же только что развелась, – неуверенно возразила Катерин. – Не слишком ли мы торопимся?

– Если люди любят друг друга так, как любим мы, я считаю, они должны пожениться. Почему бы и нет? Я хочу прожить остаток моей жизни с тобой, Китти. Мне кажется, я это понял сразу, как тебя в первый раз увидел. Я тебе уже говорил, что, если бы я верил в существование души, я бы решил, что наши знают друг друга давным-давно. Это так, Китти. Нам судьбой предопределено быть вместе, и ты это тоже знаешь.

Катерин промолчала, наматывая прядь волос на палец и глядя на него.

– Я в самом деле люблю тебя, Жан-Клод. Но я еще не готова взять на себя такие обязательства.

– Почему? – спросил он, крепко сжав ее руку и поглаживая палец, на котором носят обручальное кольцо. – Я хочу, чтобы ты стала мадам Жан-Клод Вальмер.

– Да, возможно, когда-нибудь, но мы так мало знаем друг друга, и к тому же нужно подумать о моей карьере. Какая она ни есть.

Она старалась поменьше думать об эпизоде «Кто виноват?», который скоро должны были показывать по телевизору. Скоро ее профессиональная судьба решится. Вместо обещанных двух недель отпуска студия отправляла ее в рекламное турне по стране, во время которого она могла бы узнать, что думает публика о Джорджии Скеффингтон.

– Мне кажется, им хочется проверить, могу ли я еще общаться с разлюбезной публикой, – сказала она Бренде.

– Я буду просить тебя стать моей женой, пока ты не согласишься, – настаивал Жан-Клод. – Я не отступлю, поскольку не вижу причины, почему бы нам не пожениться.

– Дети, – объяснила она. – Ты же знаешь, что, скорее всего, у меня уже не будет детей; врачи сказали мне это после рождения Томми, да и вообще я чересчур стара.

– Мне не нужны дети, я их и не очень люблю, к тому же у нас уже есть Томми. Мне нужна ты, Китти.

Она промолчала, задумчиво глядя в окно."

"– Cherie, я же тебя понимаю и хочу, чтобы ты всегда была моей. Я ни с кем не был так счастлив, как с тобой, и я знаю, что ты тоже счастлива со мной.