Чертовски знаменита

То был частично свадебный прием и частично отвальная перед отъездом из Лос-Анджелеса. Первая их большая вечеринка. Китти хотелось, чтобы это событие запомнилось, даже на фоне большого выбора развлечений в городе. Она продумала вместе с Брендой все до мельчайшей детали, но, к ее великому огорчению, в назначенный день с утра пошел дождь. Бренда поспешно села на телефон, пытаясь договориться о том, чтобы натянули тент с пластиковыми стенками.

– В июле в Лос-Анджелесе обычно не бывает дождей. – Китти с огорчением смотрела на раскисшую землю.

– Здесь ничего нельзя считать само собой разумеющимся, – с горечью возразила Бренда. – Теперь нам только не хватает землетрясения, тогда, возможно, половина гостей решит не приходить.

В саду бригада рабочих пыталась построить леса и натянуть тент, но при таком сильном ветре и дожде его каждый раз сносило сразу же, как они его укрепляли.

– Надеюсь, это не дурная примета. – Китти вообще отличалась большим суеверием.

– Не глупи. Все будет замечательно. Тебе последнее время везет, лапочка.

В этот момент из дома донесся визг. Когда они прибежали на шум, то увидели, что Жан-Клод выталкивает Эсперанцу из дверей.

– Какого черта здесь происходит? – крикнула Катерин.

– Не лезь не в свое дело, мать твою. – Он повернулся к ней спиной и пошел прочь, в направлении своего кабинета. Китти, едва сдерживая ярость, последовала за ним."

"– Жан-Клод, не будешь ли ты так любезен и не объяснишь, что ты вытворяешь? Это мой дом. Как ты смеешь выталкивать горничную? Что такого она могла натворить, черт побери?

Жан-Клод продолжал шагать, не обращая на нее внимания. Китти почувствовала, что в глазах потемнело от бешенства.

– Ты ответишь мне или нет, негодяй? – Она закричала так громко, что занятые на площадке рабочие повернули головы, затем многозначительно переглянулись.

– Да уж, эта Джорджия действительно сука. Но Катерин было плевать, кто ее слышит.

– Лучше тебе сказать мне, что происходит, Жан-Клод, – прошипела она, еле переводя дыхание. – И немедленно.

Его зеленые глаза сверкали, а рот был сжат в тонкую, угрожающую линию.

– А ты бы лучше не совала нос в чужие дела, мисс Катерин Беннет, и давай отваливай с дороги, иначе только ты меня и видела.

Катерин осталась стоять с открытым ртом. Жан-Клод был в таком же скверном настроении, как и тогда, после ее возвращения из турне.

– Я лишь хочу знать, чем Эсперанца заслужила такое обращение. – Катерин заставила себя говорить спокойно, хотя лицо ее горело от ярости.

Жан-Клод схватил ее за руку и грубо утащил подальше, чтобы никто не мог слышать.

– Ладно, я скажу, что сделала эта сука-горничная. Она сняла трубку моего личного телефона.

– Ну и что в этом такого ужасного?

– Это мой телефон, – прошипел он.