Чертовски знаменита

Мужчине, который занимал ее мысли практически постоянно, чьим мнением она интересовалась даже по пустякам, теперь не разрешалось занимать доминирующее положение в ее голове, хотя он по-прежнему владел ее сердцем.

Тем временем Бренда попыталась выяснить, куда делся Квентин. Старик, похоже, исчез с лица земли. Когда Катерин ему звонила, иногда раз пять в день, всегда его голосом отвечал автоответчик. Более того, оказалось, что он практически единственный друг Жан-Клода в Лос-Анджелесе, то есть единственный, кто может что-то знать о том, куда тот скрылся.

Каждое утро Катерин просыпалась до рассвета и широко открытыми глазами смотрела перед собой в темноту спальни, приказывая своему подсознанию перестать думать о Жан-Клоде. Она приходила то в отчаяние, то в ярость. Иногда она не могла сдержаться и заливалась слезами; иногда она испытывала дикую злость, заставлявшую ее кричать так, что потом болело горло, или колотить кулаком по зеркальным стенам, обдирая костяшки пальцев. Но на четвертый день после исчезновения Жан-Клода она проснулась с ясной головой, полная решимости.

– Пропади он пропадом, этот Жан-Клод, а с ним и все мужики в мире. Сначала они высасывают тебя насухо, а потом бросают, – бормотала про себя Катерин, ведя машину в направлении студии через убогие улочки Санта-Моники. Она отпустила Сэма на утро. Из динамиков доносился успокаивающий голос Синатры, певшего «Мой путь», светило солнышко, и мир начинал приобретать розовые оттенки. – Самое ему место в свинарнике вместе с другими свиньями. Если вы думаете, что можете со мной так поступать, месье Жан-Клод Вальмер, то глубоко ошибаетесь. Поганец! – Она резко затормозила, чуть не сбив кого-то, когда въезжала в ворота. Она попыталась собраться и улыбнулась охраннику, жестом пропускавшему ее.

– Привет, Китти, вы выглядите потрясающе сегодня. Тяжелый день предстоит?

– Да уж, Сэнди. Спасибо за сочувствие. – Седой бывший полицейский дотронулся рукой до фуражки. Катерин Беннет – настоящая леди, всегда со всеми приветлива. Не то что эта зазнайка, вся фальшивая английская стерва Элеонор Норман.

Катерин припарковала машину у облезлого розового оштукатуренного здания, где размещались костюмерные, гримерные и парикмахерские. Как всегда, там все кипело. На съемочной площадке снимались сразу пять телевизионных передач. В каждой были заняты семь или восемь местных актеров, плюс заезжие знаменитости, и создавалось впечатление, что все они собрались там сегодня. В воздухе плавал сигаретный дым, чувствовался запах кофе и булочек, слышались голоса сплетничающих актеров.

Катерин первым делом заглянула к парикмахерам.

– Привет, Мона. Можешь мной заняться?

– Дай мне еще двадцать минут, пожалуйста.