Вынужденное знакомство

Почувствовав какую-то определенность и вроде бы образовывающуюся заново «устойчивость под ногами» и ту самую, налаживающуюся движуху в делах, Елизавета Егоровна серьезно взбодрилась, наполнившись энтузиазмом.

Разговаривали, засидевшись в кухне за столом до полуночи, мама, посверкивая вдохновенно глазами, рассказывала о новых партнерах, об интересных предложениях, которые ей сделали, о перспективах, а Полина слушала, смотрела на нее, и ей казалось, будто бы сдвинулось что-то в их пространстве в сторону добра, что снова немного просветлела и наполнилась воздухом жизнь, такой помолодевшей и вдохновленной была мамуля…

А около полуночи им позвонили и сообщили, что Василису Макаровну госпитализировали в тяжелом предынфарктном состоянии в больницу.

И Полина, напутствованная рыдающей Елизаветой Егоровной, поехала в древний русский город. К бабушке.

В восемь утра она уже разговаривала с врачом, не успевшим уйти домой после смены, который принимал ночью по «Скорой» Василису Макаровну.

– Состояние очень тяжелое, – принялся объяснять доктор, но, увидев, как, побелев, резко изменилась в лице девушка, заспешил успокоить: – Но не совсем безнадежное. – И попенял: – Что ж вы так реагируете. Я понимаю, любимая бабушка, но надо же держаться.

– Я постараюсь, – вяло пообещала Полина, которую словно дрыном по голове шибанули, когда услышала вот уже второй раз повторяющимся кошмаром диагноз: «состояние очень тяжелое».

– Ничего, – подбодрил девушку доктор. – Нам удалось купировать приступ, и сейчас мы поддерживаем ее медикаментозно и на аппаратах в стабильном состоянии, значит, надежда есть. Так вот, – продолжил он, устало потерев лоб рукой, – думаю, вам прекрасно известны все ее диагнозы и нет смысла их перечислять. К нам Василиса Макаровна поступила с острой сердечной недостаточностью. Да, приступ был очень тяжелый, и шумы в сердце, и еще целый букет сопутствующих ее диагнозу осложнений. Но, повторюсь, нам удалось остановить процесс ухудшения и стабилизировать ее.

– Какие прогнозы? – спросила, заглядывая с надеждой в лицо доктора, Полина.

– Ну какие прогнозы, – пожал тот плечами и вздохнул нерадостно. – Надеемся на лучшее. Многое будет зависеть от ее настроя и желания справиться с недугом, от хорошего ухода и реабилитации в дальнейшем.

– Будет самый лучший уход из всех возможных и реабилитация обязательно, – насколько могла твердо заявила Поля и попросила: – Только сделайте так, чтобы она выжила.

– Будем стараться, – не пообещал ничего конкретного доктор.

– И да поможет нам наконец хоть что-нибудь… – выдохнула Полина, чувствуя подступающие, совсем близкие бессильные слезы.