Знак Истинного Пути

Эдик наклонился к своей жене, хотя та ничего не говорит, а сидит со странной, мечтательной полуулыбкой на маленьком личике. Слева от Эдика возится на месте, ноет и всячески привлекает его внимание мальчик – интереса Ольги Степановны ему недостаточно.

– Ну, дядя Эдик! Ну, посмотри! – Тимофей желал показать дяде Эдику, как он сам разломил картофелину вилкой на четыре части.

«Не смотри, – мысленно приказала Евгения Генриховна. – Твоя жена что-то начала говорить тебе. Не смотри на мальчишку. Он не твой сын».

Обернувшись к Тимоше, Эдик заглянул в его тарелку и ласково потрепал мальчика по голове. Что-то сказал ему, но Евгения Генриховна не расслышала. Зато она отлично расслышала вопль ребенка, обернувшегося к дверям:

– Ой, баба Женя пришла! А мы уже все съели!

После того как внезапно появившаяся Евгения Генриховна увела чуть смутившегося Эдика за собой, Наташа немного поболтала с Ольгой Степановной, но на душе стало неспокойно. Интересно, что у них там такое случилось? Она заглянула в гостиную, но в комнате было пусто. Даже Илона, вечно оказывающаяся в самых неожиданных местах, уже закончила работу и ушла из дома. Поднимаясь по лестнице наверх, Наташа столкнулась с Мальчиком Жорой – первый раз за день.

– Добрый вечер, Наталья Ивановна, – кивнул Мальчик Жора, и что-то в его интонациях ей не понравилось. – Добрый вечер, Тимофей… Кстати, какое у тебя отчество, я что-то подзабыл?

Наташе показалось, что наглые карие глаза секретаря сканируют ее сына.

– Отчество у него Олегович, – мягко сообщила она. – Но вы можете называть его просто – господин Гольц-младший.

Несмотря на опыт многочисленных битв с Евгенией Генриховной, Мальчик Жора не смог скрыть мгновенно промелькнувшего выражения на лице. Правда, оно тут же исчезло, сменившись любезной полуулыбкой. «Не хватает еще, чтобы он мне сейчас поклонился», – промелькнуло у Наташи в голове. Но секретарь, чуть наклонив голову и улыбнувшись еще шире, бархатным голосом произнес:

– Все-таки Тимофей Олегович как-то проще выговаривать, вы не находите?

И, кивнув по своему обыкновению, стал неторопливо спускаться по лестнице.

Держа Тимофея за руку и не прислушиваясь к его вопросам, Наташа пошла к детской. Выражение ненависти, появившееся на секунду у Мальчика Жоры и тут же исчезнувшее, было слишком очевидным, чтобы можно было его проигнорировать. «Елки– палки, да он же нас обоих ненавидит! – сообразила Наташа. – Особенно Тима. Но за что?!» Она остановилась перед дверью и поглядела сверху на беленькую макушку сына.

– Тимоша, тебя никто не обижает? – неожиданно спросила она.

– Что? – Мальчик поднял голову вверх и взглянул на Наташу большими синими глазами. – Что, мам?

– Тебя никто не обижает? – Она присела на корточки, вглядываясь в чистое детское личико.