Знак Истинного Пути

Двое пацанов на роликах, катающиеся неподалеку, переглянулись, и один покрутил пальцем у виска: здоровенный дядька, размером с полтора шкафа, а подкладывает под себя пакетик. Да он на всей скамейке еле поместился! Не, чистый придурок…

Евгения Генриховна безучастно проследила за тем, как Ольга Степановна убирала со стола, и осталась сидеть в столовой. Ей нужен был Знак, и она чувствовала, что он должен быть именно здесь. Раскладывая произошедшее за последние двое суток по полочкам, она прекрасно видела всю ситуацию в целом, и ее удивляло, как кому-то может быть что-то неясно. Очевидно, что после ее разговора с Мамоновым Затраву прижали и он решил ответить убийством кого-то из находившихся в ее доме. Евгения Генриховна тоже дошла до мысли, что объект убийства был выбран случайно, и сейчас хладнокровно обдумывала, кто может оказаться следующей жертвой. Предусмотреть следовало все.

Логично, если это будет либо жена сына, либо ее ребенок. Вряд ли люди Затравы так хорошо осведомлены об отношениях в семье, чтобы понимать: исчезновение постоянно орущего и раздражающего ее существа ничего, кроме облегчения, всей семье не принесет. Нет, для них ребенок – это то, вокруг чего должна быть сконцентрирована жизнь в доме, и даже то, что ребенок не родной, ничего не меняет. Или невестка… Хотя нет, с невесткой все по-другому: я ведь могу отказаться идти на какие-то жертвы ради нее. К тому же причинить вред взрослому человеку сложнее, чем ребенку.

Евгения Генриховна понимала, что дело с ее салонами на ближайшее время не сдвинется ни в ту, ни в другую сторону – сражение вышло на новый уровень. К тому же интуиция подсказывала ей, что она, задействовав тяжелую артиллерию в лице Мамонова, в основном решила вопрос, связанный с бизнесом. Правда, приобрела проблему, связанную с угрозой ее семье. Затраву, при всей его расчетливости, она оценила скорее как авантюриста, а не как бизнесмена, что означало: поражение он так просто не примет. Остается узнать, кого он задействует в качестве следующего объекта. А посему нужен был Знак.

Евгения Генриховна подошла к окну и открыла створку. В столовую холодной волной ворвался свежий ветер, чуть не сдув вазу с розами и взметя шторы. Подставив его порывам лицо, Евгения Генриховна прикрыла глаза и прислушалась к звукам. За оградой время от времени шумели машины. Поскрипывал старый тополь. Шаркала метла в отдалении – старик подметал крыльцо, как обычно, после своего завтрака. Эдик ходил где-то за домом – она слышала его чуть повизгивающий смех. Смех… Элина смеялась совсем не так. Она начинала смеяться сначала чуть застенчиво, как люди, стесняющиеся своих зубов, но потом внезапно заливалась хохотом во все горло. И снова резко умолкала в совершенно неожиданный момент.