И восстанут мертвые. Смерть знахаря. Любопытство убивает

Я много времени уделяю саду, и, если вам это интересно, приходите: в эти дни вас ждет весьма приятное зрелище.

– Спасибо, с удовольствием. Сказать по правде, я собирался посетить вас в связи со смертью мистера Уолла. Как я слышал, вы с ним недавно расстались при не совсем приятных обстоятельствах.

– Кто-то уже накляузничал. – Райдер приподнял брови и смерил Литтлджона насмешливым недоуменным взглядом, потом испытующе посмотрел в сторону невесты, однако та промолчала. – Вы знаете, где меня найти, инспектор?

– Да. Мисс Кокейн сообщила мне, где вы живете.

– А-а… значит, сказала? Вижу, сегодня мы очень разговорчивы, да, Бетти?

Мисс Кокейн улыбнулась своему возлюбленному. Литтлджону захотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Райдер полностью подчинил Бетти себе. Заморочил ей голову своей пустой болтовней! Если бы она попыталась утвердить себя…

– Что ж, до свидания, инспектор. Приятно было познакомиться. Надеюсь увидеть вас у себя, жду встречи, – произнес жених, и Литтлджон покинул дом.

Он вышел на садовую дорожку и заметил в окне Райдера. Тот смотрел ему вслед. Затем в комнату вошла мисс Кокейн, и Райдер повернулся к ней.

Молодую женщину ожидал еще один допрос – возможно, более жесткий, чем предыдущий.

Глава 11. Гуляка

Нет сил идти, нет даже сил ползти,Моих желаний не догнать ногами.Прилягу здесь[46].После посещения Грин-Хеджез Литтлджон решил заглянуть на «Болотную ферму» и проверить алиби доктора, которому не верил. Он поискал прохожего, чтобы спросить дорогу, как вдруг впереди показался Меллалью: констебль степенным шагом обходил деревню. Он поздоровался с инспектором, и тот спросил его, как пройти к ферме.

– Я как раз направлялась в ту сторону, – ответил Меллалью. – Часть пути мы пройдем вместе, а потом выведу вас на нужную тропу.

Они зашагали вдоль шоссе и вскоре выбрались за пределы деревни. Литтлджон пытался завести разговор со своим провожатым, но констебль молчал словно язык проглотил: соседство со знаменитостью из Лондона внушало ему священный трепет. Бедняге Меллалью редко приходилось вести беседы. Он не водил дружбу с жителями деревни – считал это излишним. В конце концов, где это видано, чтобы страж закона разбирал деревенские сплетни и дружески хлопал по плечу всякого встречного Тома, Дика или Гарри? А дома говорила одна миссис Меллалью. Справедливости ради надо сказать, что констебль был человеком застенчивым, отнюдь не бойким на язык. Этот недостаток он скрывал за глубокомысленным молчанием и деланой независимостью. Отдушину Меллалью находил лишь в обществе старшего сына Джозефа, названного, разумеется, в честь деда по матери. Мальчишка был его любимчиком и другом.