И восстанут мертвые. Смерть знахаря. Любопытство убивает

Лучше бы я пошел служить в полицию!

– Труд полицейского ничуть не легче работы врача, только одному приходится добиваться от людей правды, а другому – вытаскивать из них сведения о симптомах и ставить диагноз, – возразил Литтлджон."

"– Что вы хотите этим сказать? – пробурчал Китинг, который уже основательно накачался и попеременно впадал то в слезливую чувствительность, то в раздражение. Судя по всему, его пациентов ожидало сомнительное веселье.

– Ничего, доктор. Спасибо и до свидания.

Китинг подождал, пока Литтлджон скроется за дверью, и допил виски из стакана. Прежде чем вызвать первого пациента, он потянулся к телефону, набрал номер и начал долгий обстоятельный разговор с неведомым собеседником.

Глава 10. Возлюбленная

Друг, дева дорогая![43]

Мисс Бетти Кокейн сама открыла дверь Литтлджону. Это была красивая девушка с большими, широко расставленными глазами, высокими скулами, маленьким прямым носом и твердым острым подбородком. Черные волосы отливали синевой, как вороненая сталь. Детектива она встретила в очках, но сняла их, когда тот начал объяснять цель своего визита. Без стекол в черной оправе глаза ее казались более глубоко посаженными и затуманенными, как это часто бывает у тех, кто постоянно носит очки. Литтлджон решил, что выглядит Бетти Кокейн лет на тридцать.

Хозяйка Грин-Хеджез подождала, пока инспектор закончит вступительную речь, и пригласила его войти. Дом был небольшим, уютным и хорошо обставленным. Они прошли в гостиную, ее широкие окна выходили на ухоженную лужайку с цветниками. Приятное место. Мисс Кокейн снова надела очки и предложила Литтлджону занять кресло. Беглый осмотр комнаты убедил Литтлджона, что мебель и картины выбраны со вкусом, а множество книг на полках, да и в самых разных уголках, свидетельствовало о незаурядном уме хозяйки и интересе к католицизму.

– Значит, вы хотите услышать мой рассказ о мистере Уолле, инспектор? Боюсь, я вряд ли помогу вам в расследовании. Для меня он был очень близким старым другом и прекрасным человеком. Не представляю, кто мог желать смерти безобидному старику, что творил добро и никому не отказывал в поддержке!

– Вы знали его с детства, мисс Кокейн?

– Да. С тех пор как училась ходить. Но сблизились мы после того, как он излечил меня от серьезной болезни, я тогда была подростком. Мистер Уолл так часто навещал меня в то время, что мы крепко подружились. Я называла его дядей, и ему это нравилось.

Литтлджон легко мог представить, что старый холостяк находил радость в общении с этой живой девочкой. Однако ее манера говорить и твердая линия подбородка убедили инспектора, что ни Уолл, ни кто-либо другой не сумел бы заставить мисс Кокейн поступить против ее желания или отказаться от того, что она задумала.