И восстанут мертвые. Смерть знахаря. Любопытство убивает

Бену сравнялось восемьдесят пять, а Сэму – девяносто четыре, но старый Билз давно чувствовал, что его противник цепляется за жизнь из чистого упрямства, из желания непременно обойти его, лишить чести именоваться старейшим жителем города и получать дармовую выпивку, законно причитавшуюся на этом основании. Сэм поклялся пережить своего возможного преемника.

– Нынче эль уже не тот, что прежде, – заявил девяносточетырехлетний старец и опрокинул в себя полпинты. – Я впервые попробовал эль, когда мне было лет десять, Бен тогда еще не родился.

– Откуда тебе знать, Сэм Мидз? – возмутился его противник. Рука его так сильно дрожала от старости и злости, что пиво выплескивалось ему на бороду.

– Ах да, я и забыл. Ты ведь чужак, Бен, не из здешней части Норфолка, – довольно усмехнулся Сэм – собственная острота подняла ему настроение.

– Я здесь живу с юных лет, вот уже семьдесят четыре года! – сварливо вскричал восьмидесятипятилетний.

– Да заглохните вы оба, бога ради, – прорычал Долговязый Джон, местный егерь. – Черт подери, мы приходим сюда, чтобы спокойно посидеть в приятной компании. И что мы получаем? Два слабоумных старых хрыча брюзжат и ругаются по пустякам! Вам в ваши годы надо бы уже набраться ума-разума и показывать пример остальным. Ступайте лучше домой да скажите своим дочерям, чтобы уложили вас в кроватки.

Посетители встретили эту отповедь громким взрывом смеха. Упоминание о дочерях, похоже, напомнило старикам, что отпустили их ненадолго и надо спешить домой к «вечерней поверке». Оба торопливо прошаркали к двери, предоставив другим расплатиться за их выпивку. На ходу они обменивались свирепыми взглядами и, несомненно, собирались продолжить перебранку по пути к дому. Если бы один из них вдруг умер той же ночью, второй очень скоро последовал бы за ним. Соперничество – единственное, что придавало смысл их жизни!

Комическая прелюдия позволила Литтлджону влиться в компанию. Он смеялся вместе со всеми, и это сломало барьер, что обычно отделяет чужака от местных. В тот вечер он стал частью веселого дружелюбного сборища.

Когда старики сошли со сцены, начались разговоры более серьезные. Разумеется, речь зашла об убийстве.

– Кто бы мог подумать, что кому-то захочется прикончить старого Уолла, – произнес маленький, похожий на хорька человечек и вытер с усов пивную пену тыльной стороной ладони.

– А почему нет? – воинственно проревел Долговязый Джон. – Он ведь знал всех и каждого в нашей округе, да и все секреты, верно? Кто-то рассказал ему слишком много: может, думал, что скоро умрет, или что-то в этом роде, – а потом опомнился и пожалел."

"– Да ладно тебе, – усмехнулся Хорек. – Какие могут быть секреты у народишка в наших краях? Так, пустяки.