И восстанут мертвые. Смерть знахаря. Любопытство убивает

Приемная тоже была обставлена богато: красного дерева кресла и круглый стол, уилтонский ковер на полу. Одну из стен украшала большая фотография завода, сделанная, вероятно, с воздуха. Над камином висел массивный масляный портрет сурового пожилого мужчины с грубым лицом, светло-голубыми глазами и бакенбардами. Подбородок подпирал высокий белый воротничок, и казалось, старик тянет шею, пытаясь что-то разглядеть. «Люк Кросс, эсквайр. 1858–1924» – гласила табличка, прикрепленная к раме.

Хауорт назвал себя и Литтлджона машинистке, которая лениво подошла к ним из своей комнаты и, приглаживая светлые кудри, спросила, по какому делу они явились. Почти сразу их пригласили в кабинет сэра Калеба.

Холодная погода не сказалась благоприятно на внешности заводовладельца. Его лицо с длинным красным носом напоминало цветом сырое тесто, а выглядел он так, будто всю ночь провел на ногах.

– Доброе утро, джентльмены, – произнес сэр Калеб. – Чего вы от меня хотите? Я удивлен, что вы являетесь ко мне уже во второй раз, и предупреждаю: у меня времени в обрез. Вы не могли бы покороче?

Он предложил им присесть, занял место за своим столом и принялся перебирать бумаги. Хейторнтуэйт терялся в догадках, зачем пожаловала полиция, и явно нервничал, однако хорохорился, словно петух у себя в курятнике.

– Простите за вторжение, сэр Калеб, но инспектор Литтлджон должен задать вам пару вопросов: дело не терпит отлагательств, – а я отправился с ним, чтобы показать дорогу, – начал Хауорт.

– Слушаю вас.

Следующий ход предстояло сделать Литтлджону, и тот немедленно бросился в атаку:

– Сэр Калеб, мы выяснили, что бродяга, известный в здешних местах как Трехпалый, в день своей смерти побывал у вас в доме. С какой целью он приходил?

На бледных щеках сэра Калеба проступили два алых пятна, затем краска медленно залила его голову и шею.

– Он… он… клянчил милостыню… я прогнал его, – проговорил он наконец. – Ничем не могу вам помочь. Я не знаю, куда он отправился потом.

– Вы дали ему с собой бутылку рома, когда он уходил…

– Кто вам наплел эти небылицы? У меня есть дела поважнее, чем подавать выпивку всяким бродягам и попрошайкам.

– Пожалуйста, не пытайтесь все отрицать, сэр Калеб. Вы дали Трехпалому ром в обычной бутылке, но упустили из виду, что напиток этот редкой марки и может вывести на ваш след.

Кровь отхлынула от щек сэра Калеба. Лицо позеленело, будто промышленника вдруг поразила морская болезнь. Он затравленно покрутил головой и процедил:

– Ладно. Если я и дал ему ром, что с того? Я волен распоряжаться своим имуществом как мне вздумается, верно?

– Странно же вы обошлись с бродягой, которого, по вашим словам, вышвырнули из дома.