Тот, кто знает. Книга вторая. Перекресток

— Тебе нравится тот сериал, который ты сейчас заканчиваешь?

Наташа отстранилась и удивленно взглянула на Андрея:

— Какое это имеет отношение к размену квартиры? Ты хочешь сменить тему?

— Нет, это как раз по теме. Так нравится или нет? Только честно."

"— Честно? Андрюша, это добросовестная работа на твердую четверку. Вот и все, что я могу сказать.

— А почему не на пятерку?

— Не знаю. Я делала все, что могла, но я чувствую, что чего-то не хватает. Этот сериал такой же, как «Соседи», в точности такой же по уровню, по актерам, по операторской работе. Он ничуть не хуже. Но ведь «Соседи» — это был мой первый сериал, и понятно, что в чем-то я ошибалась, где-то мне не хватало опыта. А сейчас я делаю картину точно такого же уровня и понимаю, что это неправильно. Новый сериал должен быть лучше, потому что я же должна была чему-то научиться на «Соседях». А выходит, что я ничему не научилась, потому что он не лучше, он такой же. Поэтому я не могу оценить его на пятерку.

— Очень хорошо, — удовлетворенно сказал Андрей. — Следующий вопрос: ты помнишь, как отказывалась снимать детективный сериал?

— Еще бы, — усмехнулась Наташа. — Южаков был в полном недоумении, по сегодняшним вкусам детектив — самое выигрышное дело. Потом, правда, проект похоронили из-за нехватки денег, но теперь, я слышала, его отрыли из руин и собираются все-таки делать. А что?

— Я бы хотел, чтобы ты сформулировала причины своего отказа.

— Андрюша, ну чего тут формулировать? Все же понятно, детектив — это не мое, я его не люблю, не чувствую. Мне бы про жизнь, про любовь снимать, я это всегда любила.

— Хорошо. Еще вопрос: сколько времени ты в разводе?

— Господи, да ты что? Что за вопросы такие странные?

— И все-таки.

— Ты сам прекрасно знаешь. Вадим ушел в августе девяносто шестого, а зимой девяносто седьмого мы оформили развод. Объясни, пожалуйста, что означают твои вопросы. Ты мне совершенно голову заморочил. То мы обсуждаем расселение квартиры, то мой развод. Где поп, а где приход? Какая связь?

— Прекрасно, — констатировал Ганелин, пропуская мимо ушей ее тираду, — стало быть, если сейчас у нас конец девяносто девятого года, то можно считать, что ты уже три года как развелась. При этом с восемьдесят четвертого года ты знакома со мной, с восемьдесят седьмого, это я точно помню, ты знаешь, что я тебя люблю, поскольку я сам тебе об этом заявил, с девяносто шестого ты свободна, с этого же времени ты ответила, наконец, на мою любовь, и вот уже полтора года как мы с тобой живем вместе в этой квартире. И ты по-прежнему отказываешься регистрировать наш брак. Ты можешь мне внятно ответить, почему?

— Не могу, — призналась Наташа. — Просто я не вижу, что изменится в нашей жизни, если мы распишемся.