Тот, кто знает. Книга вторая. Перекресток

Сможем ли мы платить за Алешину учебу? Может быть, лучше ему забрать документы и пойти работать? В конце концов, бог с ней, с армией, из Чечни войска вывели, мы нигде не воюем. Будет служить, как все.

Ганелин обнял ее и стал баюкать, как ребенка.

— Не думай об этом. Мне есть что продать, если все будет совсем плохо и фирма лопнет. Парень должен учиться. За образование никаких денег не жалко, а в этом институте дают очень хорошее экономическое образование, я узнавал. Это один из лучших, если не лучший экономический вуз в Москве.

Из трех проектов кинопроизводители телеканала приостановили два, экранизацию исторического романа и детективный сериал.

— У нас пока нет денег, чтобы купить у автора права на тридцать произведений, а потом еще платить группе сценаристов, — объяснил Наташе Южаков. — Ну а про костюмы и интерьеры ты сама все понимаешь. Остается твой сериал. Ты уж не подведи, Натаха. Режиссеры сидят без работы, двоим в связи с приостановкой проектов пришлось отказать, они оба хотели снимать третий сериал, все связи подняли, чтобы их на эту картину пригласили, им же тоже деньги надо зарабатывать и семьи кормить, так теперь они точат на тебя острый зуб за то, что ты им дорогу перебежала. Ты смотри, если во время работы что-то будет не так, они моментально узнают и по всей киношной общественности будут про тебя гадости рассказывать.

— Я понимаю, — вяло улыбнулась Наташа.

Игорь"

"— Ты еще здесь? — удивленно спросил коллега, заглядывая в кабинет. — Я был уверен, что ухожу последним. Иду по коридору, смотрю, из-под твоей двери свет, думал, что ты погасить забыл.

— Сижу пока, — Игорь изобразил на лице деловитую озабоченность. — Не успеваю обвиниловку закончить, завтра в десять уже адвокат примчится.

— Да? Ну, тогда до завтра. — Коллега бросил недоверчивый взгляд на девственно-чистый стол Игоря и закрыл за собой дверь.

На самом деле никакого обвинительного заключения, которое требовалось бы срочно готовить, не было. А была растерянность и внутренняя борьба между необходимостью действовать и острым нежеланием что бы то ни было предпринимать. Сегодня около пяти часов вечера ему позвонил Жека Замятин.

— Меня хотят убить, — заявил он без предисловий. В голосе Жеки слышались страх и неуверенность.

— С чего ты взял?

— Знаю.

— Тебе открыто угрожали? — поинтересовался Игорь.

— Нет, но…

— Может быть, тебе показалось? Приснилось?

— Не делай из меня придурка! Намекаешь на то, что я много пью?

— И на это тоже.

— Послушай, я говорю серьезно. Мне стало известно, что меня собираются убрать. Я слишком много знаю, я стал для них неудобен и опасен, и они хотят от меня избавиться. Никто мне пока не угрожает, они в открытую не действуют, обстряпывают свои делишки потихоньку.