Тот, кто знает. Книга вторая. Перекресток

Начали репетировать, Ира с ужасом понимала, что не может связно произнести текст и вообще делает все не так. Наташа сначала терпеливо поправляла ее, потом начала сердиться. Ира очень старалась, но у нее ничего не выходило. Партнеры по сцене потихоньку выходили из себя и тоже начали сбиваться и делать не то.

— Перерыв двадцать минут! — громко объявила Наташа. — Ира, давай отойдем, поговорим.

Они вдвоем отошли в сторону, поближе к воде, и уселись на расстеленный кусок брезента.

— Что с тобой, Иринка? — заботливо и в то же время строго спросила Наташа. — Что происходит? Ты совершенно не можешь работать.

— Прости, — пробормотала Ира виновато. — Я сегодня действительно в плохой форме.

— Возьми себя в руки, маленькая моя, я же не могу отменить съемку. У тебя что-нибудь болит?

— Душа у меня болит.

— Что случилось?

— Натулечка, я давно хотела с тобой поговорить, но все случая не было… Мне обязательно надо с тобой поговорить, мне так плохо, ты не представляешь, — быстро заговорила Ира, боясь, что им помешают, и торопясь сказать самое главное. — Это ужасно, то, что случилось, но оно уже случилось и не дает мне жить, дышать не дает, и я ничего не могу с этим поделать…

— Да что случилось-то? Говори толком, время идет, — нетерпеливо перебила ее Наташа.

— Я… я влюбилась.

— Прекрасно, — усмехнулась Наташа. — И в кого же?

— В него.

— В кого — в него? Имя у него есть?

— Виктор Федорович.

Глаза Наташи сузились, сверкнули недобрым блеском.

— Как ты сказала? Виктор Федорович?

— Да, Натулечка. Виктор Федорович Мащенко. Я знаю, это ужасно, ты никогда мне этого не простишь…

— Господи, Ира, ну что ты несешь? При чем тут я? Ты вбила себе в голову какую-то бредятину и развела на пустом месте трагедию. Как ты могла в него влюбиться? Он же твой свекор, он отец твоего мужа.

— Я его люблю, — тупо проговорила Ира, глядя на водную рябь. — Ты не представляешь, Натулечка, как я его люблю.

— И представлять не хочу. Я вполне допускаю, что Виктор Федорович — славный человек, умный, образованный. Он очень обаятелен, это я хорошо помню по собственному опыту. Он умеет располагать к себе людей, вызывать доверие. Ты просто расположена к нему, любишь его как старшего родственника, как отца, в конце концов. Это естественно и очень хорошо. Но при чем тут твоя вина передо мной и, главное, твоя неспособность работать?

— Как ты не понимаешь! — вспыхнула Ира. — Я его не так люблю, не как отца, не как родственника. Я его люблю как мужчину.