Тот, кто знает. Книга вторая. Перекресток

Пока до смерти не закормит — из-за стола не выпустит. Бедный папа, еще и ему достанется.

— А если ее отвлечь и призвать на помощь собак?

— Ты что! — Инна посмотрела на нее со священным ужасом. — Теткину стряпню собакам скармливать? Да ее удар хватит!

— Так она же не заметит. Мы тихонько.

— Не пройдет. Она собак в строгости воспитала, они с человеческого стола ни крошки не возьмут. Только свою собачью еду и только из своих мисок.

— Инуля, ну придумай что-нибудь, я же лопну, — взмолилась Наташа. — И Анну Моисеевну обижать не хочется, она так старалась, столько всего наготовила к нашему приезду. И выбрасывать еду нельзя, это грех, тут я согласна. Может, с собой забрать?

— Мысль. — Инна одобрительно кивнула головой и протянула подруге полотенце. — Давай что можем — съедим, а остальное упакуем в виде гостинцев твоим оглоедам.

Они с видом великомучениц впихнули в себя щи и жареную картошку, а блинчики с творогом и котлеты Наташа попросила разрешения забрать домой и упаковала в полиэтиленовые пакетики. К приезду Бориса Моисеевича весь багаж был готов к погрузке. Пока хлебосольная старушка потчевала брата салатом «оливье» и тушеным мясом с черносливом, Инна, Григорий и Наташа еще раз обошли весь дом и участок, проверили, все ли в порядке, все ли вентили перекрыты и все ли вещи собраны."

"— Гриша, взгляни на этот исторический куст, — торжественно произнесла Инна, когда они проходили мимо смородины. — Вот здесь, на этом месте моя безумная подруга валялась на одеяле с учебником алгебры, в то время как вся передовая молодежь дачного поселка во главе с твоей женой развлекалась на озере. И каков же результат? То же самое высшее образование, точно такая же семья и почти такой же достаток. Так для чего нужно было отказывать себе в удовольствиях и гробить свои молодые годы?

— Зато Наташу знает вся страна, она стала знаменитостью, а ты — Инна Гольдман, известная только в узком кругу друзей и коллег. Чувствуешь разницу?

— Ощутимую, — со смехом согласилась Инна. — Если я, Гришечка, захочу тебе изменить, то сделаю это легко и просто, и ты никогда об этом не узнаешь. Зато Наташке такая перспектива не светит, ее вся страна знает в лицо. Стоит ей появиться в ресторане или на тусовке какой-нибудь с посторонним мужчиной, об этом завтра же напишут все газеты. Она не только в юности лишала себя радостей жизни, но и насчет зрелых лет постаралась.

Гриша перевел внимательный взгляд с жены на Наташу, зачем-то потрогал упругие тонкие ветки кустарника и ничего не ответил.

Уже в Москве, когда машина подъезжала по Садовому кольцу к Смоленской площади, Наташа тихо сказала сидящей рядом с ней на заднем сиденье Инне:

— Инуля, меня с детства поражало, что ты так часто оказываешься права.