Значит, я умерла

– Он подтвердил, что первая жена Тео умерла, и сказал, что ее смерть была связана с наркотиками. – Я поняла, что не хочу проблем для старика. Не то чтобы я полностью ему доверяла, но и ломать ему жизнь тоже не входило в мои планы. Пусть он расскажет свою историю сам. – А еще он сказал мне, что в день смерти моей сестры Тео вернулся из командировки раньше, чем его ждали, и ранним утром был уже дома.

– Слушай, Дейрдре, вообще-то мы позвали тебя не за этим, – сменил тему Вильяверде. – Мы хотим тебе помочь, но сначала нам нужна кое-какая информация.

– Ты говорила, что твой отец избивал твою мать, – сказал Гори. – Но ни слова не сказала о том, что сама пыталась убить своего отца.

Шестеренки времени заскрежетали и замерли. Я смотрела на Гори и слушала стук своего сердца, которое бухало, словно далекая канонада. Напускать на себя воинственный вид и выяснять, что он хочет этим сказать, было бесполезно. Как и притворяться невиновной.

– Я защищала мать, – сказала я. – Она написала письмо, на случай если муж ее убьет. Я случайно нашла его и…

Слова вырвались у меня почти как рыдание. Мое детство прошло в доме, над которым висела тень насилия. Сколько себя помню, шлепок по мягкому месту мог настигнуть меня в любой момент, просто чтобы шустрее поворачивалась. Те два года, что Риган практически жила с нами, были оазисом тишины и спокойствия, потому что при людях мои родители вели себя совершенно иначе. Но стоило нам остаться без посторонних, и наш дом превращался в какой-то львиный прайд. А когда мне исполнилось пятнадцать, у отца начались какие-то проблемы с бизнесом, и дома вообще житья не стало.

– И ты воткнула в него нож, как в стейк, – сказал Гори. – Повредила ему жизненно важный орган. Отец мог умереть.

«Не драматизируй, – сказала мне тогда Каро. – Просто они так живут». Но я не послушала ее совет. В ту неделю, когда я нашла в Библии письмо, мама каждый день надевала шарфик, закрывая им шею, что было странно. И вот как-то вечером она его сняла, а я случайно увидела и ужаснулась: ее хрупкое белое горло перечеркивала цепочка синяков – следов от пальцев. Я пошла на кухню, взяла там нож и унесла к себе, завернув в старое чайное полотенце. И дала себе слово, что больше не буду сидеть сложа руки, когда услышу звуки драки у них в комнате. Надо сказать, что худших деяний моего отца я никогда не видела, но всегда слышала.

– Он был пьян, – сказала я. – И избивал мою мать.

Та ночь запомнилась мне как любительское кино, снятое «с рук», когда картинка все время дергается и подпрыгивает. Может быть, это потому, что, когда я вошла в их комнату, меня саму трясло? «А ну, прочь», – зарычал отец, но весь его гнев был по-прежнему направлен на мать. Она завизжала, он толкнул ее. Я не стала тратить время на споры и просто всадила ему нож в спину.