Змей и голубка

Больше ко мне никто не подходил, но многие украдкой косились в перерывах между схватками. А ведь прежде они уважали меня. Смеялись и шутили со мной, звали меня другом. Всего за несколько часов все переменилось – жена отвергла меня, а братья прониклись ко мне презрением. И то, и другое ранило меня больше, чем мне хотелось бы признать.

До того, за завтраком, все было хуже. Братья не позволили мне съесть и кусочка – половина из них жаждали узнать побольше о том, как я провел первую брачную ночь, а остальные старательно делали вид, что меня вовсе не существует.

– Как оно было?

– Тебе понравилось?

– Только Архиепископу не говори, но… Я как-то пробовал. Ее звали Бабетта.

Разумеется, на самом деле брак консуммировать я не хотел. Точно не с ней. А братья… они смирятся. Как только поймут, что я никуда не денусь. А я и не собирался.

Я пересек двор и бросил меч на стойку. Братья расступались передо мной, словно море. Их шепот за моей спиной причинял ощутимую боль. Жан-Люк, к моему раздражению, подходить ко мне и все говорить прямо не стеснялся – он следовал за мной как стая саранчи.

– Должен признать, я жду не дождусь, когда мы снова ее увидим. – Он специально бросил свой меч поверх моего. – После того спектакля на берегу я уверен – братьев ждет интереснейшее зрелище.

Лучше бы саранча, честное слово.

– Она не такая, – возразил я негромко.

Жан-Люк продолжал, будто и не слышал меня.

– Давненько в Башне не жили женщины. Кто там была последней? Жена капитана Барра? Да там и посмотреть-то было не на что, а вот твоя покраше будет…

– Будь добр не говорить о моей жене. – Когда мы подошли к Башне, шепот позади стал громче. А когда вошли, с площадки послышался уже неприкрытый смех. Я стиснул зубы и притворился, будто не слышу его. – Тебя не касается ни ее вид, ни что бы то было с ней связанное.

Он вскинул брови.

– Что это я слышу? Неужто нотки собственничества? Вот как быстро ты позабыл любовь всей своей жизни?

Селия. Ее имя полоснуло по сердцу, как зазубренный нож. Прошлой ночью я написал ей последнее письмо. Она заслуживала того, чтобы узнать обо всем от меня. И теперь все было… кончено. На этот раз по-настоящему. Я пытался и не мог проглотить ком, подступивший к горлу.

– Прошу тебя, прошу, забудь меня.

– Я никогда бы не смог забыть тебя.

– Ты должен.

На рассвете письмо забрал почтальон.

– Ты ей уже рассказал? – Жан-Люк не отставал – он тоже был высок и потому шел со мной шаг в шаг. – Ты вчера ходил к ней? На последнее рандеву со своей дамой сердца?

Я не ответил.

– Не сильно она обрадуется, верно ведь? В конце концов, ты по доброй воле отказался на ней жениться…

– Отвяжись, Жан-Люк.

– …И вот теперь, пожалуйста, взял в жены грязную уличную крысу, которая тебя подставила.