Змей и голубка

– Три? – Я встревоженно посмотрела на Моргану.

– Да, дорогая. Три. Уже скоро ты исполнишь свое предназначение. И наши сестры вечно будут пировать и танцевать в твою честь.

Предназначение. Честь.

Все эти слова звучали так красиво, будто мне вручали роскошный подарок, повязанный блестящей красной лентой. Я истерически засмеялась. Ну, хоть кровь будет красная, и на том спасибо.

Одна из нянек озабоченно посмотрела на меня.

– Госпожа, с вами все хорошо?"

"Мне как раз хватало способности к самоосознанию, чтобы понимать – со мной определенно не все хорошо.

Три дня. Вот и все, что мне осталось. Я расхохоталась еще пуще.

– Луиза. – Моргана щелкнула пальцами у меня перед носом. – Что здесь смешного?

Я поморгала, и мой смех оборвался так же резко, как начался. Через три дня я буду мертва. Мертва. Мое мерное сердцебиение, холодный ночной воздух на лице – всего этого не станет. Я перестану существовать – по крайней мере так, как сейчас. Исчезнет веснушчатая кожа, сине-зеленые глаза и эта страшная боль внутри.

– Нет. – Я подняла взгляд к звездам, усеявшим бескрайнее небо. Подумать только, раньше мне казалось, что здесь вид красивее, чем в Солей-и-Лун. – Ничего смешного здесь нет.

Я больше никогда не смогу посмеяться с Коко. Подразнить Анселя. Поесть булочек у Пана, взобраться на крышу Солей-и-Лун и увидеть рассвет. Есть ли в загробной жизни рассветы? И даже если да, будут ли у меня глаза, чтобы их увидеть?

Я не знала этого, и незнание пугало меня. Я отвела взгляд от звезд, чувствуя слезы на своих ресницах.

Через три дня мы с Ридом разлучимся навсегда. Когда моя душа оставит тело, наши пути разойдутся навечно… ибо я была уверена – туда, куда отправлюсь я, Риду дорога будет закрыта. И это пугало меня больше всего.

«Куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить».

Но в Земле вечного лета охотнику на ведьм не место, а ведьме не место на Небесах. Если и то, и другое вообще существует.

Будет ли моя душа помнить о нем? Отчасти мне даже хотелось бы обратного, но все же я знала правду. Я любила его. Очень сильно любила. И эта любовь хранилась не только в сердце и разуме. Такую любовь нельзя познать однажды и просто позабыть после. Нельзя коснуться ее и не ощутить прикосновения в ответ. Нет… эта любовь иная. Неизменная, нерушимая. Эта любовь исходит из души.

Я знала, что буду помнить Рида. Даже после смерти буду чувствовать, что его нет рядом, жаждать, чтобы он оказался со мной вновь, но этому не суждено сбыться. Вот она, моя судьба – вечная пытка. Но, как ни мучительны мысли о нем, я с радостью вынесу эту боль, чтобы хоть малая крупица Рида осталась со мной. Эта боль означает, что все между нами по-настоящему.

Смерть не могла забрать у меня Рида. Он был мной. Наши души теперь связаны навеки.