Змеиный мох (СИ)

- А я тебя что, насильно в лес увез? Или обманул? Обещал золотой дворец, а привез в щитовой дом с сортиром на улице? Тебе все было известно, кто я и что. «За тобой хоть на край света». Декабристка хренова! Может, я тебе и мужика в постель подкинул?

Все это не имело никакого смысла. Далеко не первый разговор на эту тему. Каждый все равно оставался при своей правоте.

- Знаешь что?! – она зашипела, как будто чайник закипел и заплевал плиту.

- Знаю. Поэтому все, хватит. На днях отправлю тебе заявление. Постарайся не затягивать. В конце концов, я могу все это и через суд сделать. Без твоего согласия. Просто гемора будет слишком много."

"Буркнув что-то злобно-невнятное, Полина отключилась. Я бросил телефон на стол, откинулся на спинку кресла, зажмурился. Странно, даже не мог вспомнить, как она выглядит. Голубые глаза, светлые волосы, нос, рот – все по отдельности, а вместе расплывалось. А ведь казалось, что жить без нее не могу. Куда все девалось?

Когда мы познакомились, мне было восемнадцать, Полине на год меньше. Я после первого курса приехал в Питер к бабушке. Она – из Смоленска, поступать в педагогический. Маленькая стройная блондиночка. Белые ночи, разведенные мосты, магия первой любви… Полгода писем и телефонных звонков. Зимой я приехал к ней на две недели, а вернулся… женатым. Поскольку был курсантом, месяц ждать не понадобилось – в загсе пошли навстречу.

Полинины родители со мной познакомились только через полтора года, когда родился Мишка. До этого не хотели. Мои тоже были в шоке, но отнеслись сдержанно. Летом она перевелась на заочное и приехала ко мне в Кёниг. Жизнь семейная у нас была очень своеобразная. Полина жила у нас дома, а я в казарме. Впрочем, с третьего курса увольнения давали чаще, и через два месяца она уже была беременна. Мы этого не планировали, но… так уж вышло.

«Если надеешься остаться в управлении, то зря, - сказал отец. – И вообще головой надо думать, а не одним местом. Девке еще в куклы играть, а ты ее с дитем на заставу потащишь. Мы с матерью через все это прошли. Не хухры-мухры».

На заставу в Заполярье я отправился один. Полина осталась в Калининграде с двухлетним Мишкой и годовалой Жанной. И приехала ко мне с ними через год. Так что, если посчитать строго, «в лесу» она со мной прожила не пятнадцать лет, а всего одиннадцать. Норвежская граница, монгольская, польская… Дети, когда пошли в школу, жили в интернате, приезжая даже не каждые выходные.

Потом меня перевели в Армению, на турецкую границу. Полина забрала детей и уехала к родителям в Смоленск. Написала, что ей надо немного отдохнуть, подумать... Наверно, не имело смысла ее винить. Что я мог ей дать – кроме себя и своей любви? Видимо, этого было мало. У погранцов крепкие семьи редкость. Из моих друзей кто вообще не женился, кто развелся.