Тень змея

Но меня просто взбесила мысль, что накануне решающего сражения Зия, считай, вышла из строя: то у нее провалы, то она бросается огненными шарами, то признается, что теряет контроль над собственной магической силой… А тут еще и Амос замутил какие-то подозрительные дела с Сетом. Неужели он и впрямь сам решил пустить этого жуткого бога обратно в свою голову?

Я со злости пнула искореженные остатки инвалидного кресла. Погнутое колесико со скрипом завихляло из стороны в сторону.

– Ладно, мы еще поговорим об этом, – решила я. – Сейчас некогда. Но… куда же все-таки подевались все старикашки?

Зия указала за окно.

– Они там, – спокойно сказала она. – Сегодня у них пляжный день.

Мы вышли на черный песок пляжа вдоль Озера Огня. Лично я предпочла бы провести каникулы в местечке повеселее, но старикашки, видимо, чувствовали себя здесь неплохо. Кто нежился в шезлонгах под разноцветными зонтиками, кто дремал на расстеленных пляжных полотенцах, а кто просто сидел в креслах-колясках, уставившись на бурлящее озеро.

Сморщенная, как сухой гриб, богиня с птичьей головой, в цельном цветастом купальнике, сосредоточенно возводила песчаную пирамиду. Два старика – что-то подсказало мне, что они не чужды огненной стихии – забрели по пояс в пламенеющий прибой и весело хихикали, плеская друг другу в лицо брызгами лавы.

Таурт, единственная сиделка в этом приюте, при виде нас радостно просияла.

– Сейди! – закричала она. – Я не ждала тебя так рано! Я смотрю, ты привела подругу?

В обычных условиях я бы не стояла столбом при виде кидающейся ко мне с пылкими объятиями гиппопотамихи, но к нежностям Таурт я уже привыкла.

На этот раз она сменила высокие каблуки на пляжные шлепанцы, но от белого халата медсестры не отказалась. Для обычной женщины туши и губной помады на ее лице было бы многовато, но для гиппопотама – в самый раз. Свои густые черные волосы она подобрала под белый чепчик сиделки. Расходящийся спереди тесный халат открывал объемистый живот – не то признак постоянной беременности, неудивительный для богини деторождения, не то свидетельство необузданной страсти к пирожным. Обе возможности казались мне равновероятными, а спросить я стеснялась.

Таурт обняла меня, умудрившись не сломать мне ни одного ребра, чему я от души порадовалась. Ее духи с сильным запахом сирени сразу же напомнили мне мою бабушку, а пятна серы на халате – дедушку.

– Таурт, – представила я ее. – А это – Зия Рашид.

Странно. До этого я ни разу не видела, чтобы добродушная гиппопотамиха держалась так скованно. Может, она каким-то образом узнала, что Зия расплавила приютское кресло и испепелила ее маргаритки?

Когда затянувшееся молчание сделалось совсем неловким, Таурт все-таки выдавила улыбку.

– Простите… конечно. Привет, Зия.