Злые клятвы

Несколько минут спустя он показывает видео по главному телевидению.

— Хорошо, — начинает он. — Это прямо перед приемом, — он нажимает кнопку, и видео начинает воспроизводиться. Он следует за матерью Эвелин от церемонии до свадебного номера, а затем, двадцать минут спустя, она выбегает из комнаты. Выйдя на улицу, она успокаивается, проверяет телефон и направляется к лифтам.

Виталий следует за ней через отель к черному входу возле кухни, где мы на мгновение теряем ее, прежде чем она снова появляется в переулке и садится в желтое такси. Адриан сразу же сидит на своем планшете и отслеживает посадки и высадки такси за день.

— Отвез ее в захудалый мотель недалеко от автовокзала.

Черт.

— Зачем удалять отснятый материал? — думаю я. — Это не имеет никакого смысла.

— Может быть, она хотела дать себе немного времени, чтобы ее не выследили? — Хиро, который присматривал за нами и за женщинами, пока нас не было, говорит с другого конца комнаты. Я качаю головой. Этого не может быть.

— Посмотри другое видео, — шепчет Джиа, все еще свернувшись калачиком. — Тот, кто находится в этом удаленном разделе, — это тот, кто не хотел, чтобы его поймали. Думаю, другой был любительским часом. Он легко собрался воедино и не был поврежден, потому что это сделал кто-то из комнаты безопасности. Другой был выполнен удаленно, поэтому потребовался новый процесс кодирования, чтобы распутать все поврежденные данные.

Так что два видео были удалены по совпадению. Должно быть, благотворительность подкупила одного из охранников отеля. Виталий поднимает второе видео. Он полуискажен, но некоторые детали мы все же можем различить."

"— У нас была сделка, — заявляет мужчина на видео почти роботизированным голосом из-за искажений. Его голова наклонена, поэтому я не вижу его лица, но узнаю кольцо на его пальце, потому что оно у меня такое же. Это классное кольцо Тулейнского университета.

— Сантьяго, — рычу я.

— Мы это сделали, — говорит другой голос. Женственно, но невозможно разобрать тон, насколько искаженно он звучит. Видеозапись зернистая, а учитывая ее рост и то, как она повернута спиной к камере, я вижу только темную макушку. Он завязан в пучок на макушке и скреплен какой-то булавкой. — Но три года назад ты потерпел неудачу, а теперь сделка изменилась.

— Что же ты хочешь, чтобы я с ней сделал? — спрашивает он.

— Используй ее, как считаешь нужным, — женщина смеется. — Пусть твои люди завладеют каждым ее дюймом, а затем отправят ее по частям обратно мужу. Точно так же, как я поступила с его отцом.

Кровь в моих венах замерзает.

Мое сердце замирает.

— Если он когда-нибудь узнает, что мы сделали… — заикается Сантьяго.

— Он никогда этого не сделает, — уверяет его женщина.