Зловещее наследство

Волосы были черны, как смоль, а глаза темно-карие, унаследованные от рода Паладинов.

Маттиас уселся в стороне от всех.

— Мама сказала, что о Колгриме никто не произнес ни одного худого слова. И, кажется, на нее это произвело приятное впечатление. Все говорили, что он был человеком, на которого пало больше всего греха в нашем роду. Что он совершенно не мог противиться этому. Я тоже так думаю. Колгрим был хорошим человеком.

Калеб не знал, что сказать в ответ. Поэтому он промямлил что-то невнятное.

— И Бранд и Матильда сказали, что последним словом Тарье было «Корнелия», и он улыбнулся счастливой улыбкой. Матильда подумала, что Тарье встретился с Корнелией. Я думаю, это прекрасно. Ты согласен?

Габриэлла посмотрела на Калеба. Она также ждала его ответа. Он попал в оборот; потустороннее было вне его понимания.

Раздавшийся крик и плач спасли его. Споткнулся один из детей прислуги. И сейчас он, сопровождаемый целой свитой, шел, зажав рукой пораненное колено, к Калебу в надежде, что тот ему поможет.

Калеб, Маттиас и Габриэлла тут же пришли на выручку. Маттиас был самым старшим из детей, ему уже было почти одиннадцать. И потом у него появились мускулы.

Втроем они взялись за лечение ободранного колена. Остальные окружили их кольцом.

Калеб обратил внимание, какую мягкую заботу проявляла Габриэлла.

— Какая ты ловкая, — сказал он, покраснев. — Ты должна посвятить себя такому делу.

— Я всегда готова помочь другим, — ответила она серьезно, не обращая внимания на то, что Калеб без должного уважения обращался к маленькой представительнице знатного рода.

— Я тоже, — сказал Калеб.

Мальчик с поцарапанным коленом стащил прекрасное кружевное покрывало с куклы и вытер им нос и слезы. Габриэлла даже глазом не моргнула. Мальчишке оно пригодилось для дела, а это главное.

С потерей Тарье семья по-настоящему смириться не смогла никогда. Глубокая скорбь запала в их сердца. Скорбь, которая не покинет их в течение всей жизни.

Они унесли с собой в могилу и тайну. Тарье и Колгрим. Тайну о том, что хранилось в железной коробке на чердаке в Гростенсхольме.

Спустя день после похорон, Калеб заявил, что он намерен отправиться дальше.

— А куда? — спросил застигнутый врасплох Даг.

Калеб пожал плечами:

— Попытаюсь где-нибудь поступить на учебу.

— А не ты ли хотел сделать что-нибудь для несчастных детей, занятых на тяжелой работе?

— Да, но это была лишь мечта. Я слишком маленький и необразованный человек.

Даг посмотрел на него умными глазами:

— Ты прав, одного желания мало. У тебя должно быть солидное положение. Чтобы тебя услышали, ты должен что-нибудь значить. К сожалению, в нашем обществе дело обстоит так. А сейчас выбор у тебя небольшой. Пастор?

— Нет, — прямо сказал Калеб.

— Так. Денег у тебя нет.