Зловещее наследство

Осмотрел капитальные стены — свидетелей того, что произошло здесь полвека тому назад. Ветер грозно шумел в засохших горных березах.

Так было только на южном склоне, а на другой стороне озера Одиночества, где лед уже с грохотом ломался, толстым слоем лежал снег.

Колгрим знал, куда ему следует направиться. В дом привратника, точнее, в его руины. Там должен находиться сад Браттенга.

А там… Там жили Ханна и Гримар. Над заросшим травой местом все еще лежала печать колдовства. Мгновение он размышлял, ступить или не ступить на это место, но сильный ветер, забравшийся в кусты подсказал ему отрицательный ответ. Величайший мастер-колдун мира содрогнулся и поспешил дальше.

Колгрим даже не представлял себе, сколь подавляющая, страшная пустота царит здесь!

Не то, чтобы он ожидал встретить людей, нет, дело совершенно не в этом. Кричащая заброшенность места, свидетельства участи людей прошлого подействовали даже на холодное сердце Колгрима.

Затем он перешел к руинам дома Тенгеля и Силье. «Здесь родилась бабушка, — подумал он, когда стоял и смотрел на этот вечный покой. — О ней приятно вспомнить. Какой прекрасной женщиной она стала бы сейчас!»

Лив несправедливо говорила о ней, но Колгрим имел свою точку зрения.

День проходит быстро, у него нет времени на пустые сентиментальные рассуждения.

Что он должен сделать прежде всего? Смешать ужасное ведьмино зелье или отыскать место?

Сердце от возбуждения бешено колотилось. Одному лишь ему во всем мире известно, где…

Нет. Лучше всего сначала исследовать содержимое мешка.

Для этого Колгрим предпочел остаться неуязвимым. Он намеревался все, что находилось в мешке, сложить в котел и добиться желаемого воздействия. Никаких письменных указаний о том, как вызвать Сатану, у него не было. Такими инструкциями обладал лишь Тенгель Злой. Но это не должно привести к неудаче. Я же знаю место, где все произошло!

Колгрим разложил содержание мешка на валу, где еще маленькими детьми играли Даг, Лив и Суль. Пораженный, рассматривал он мистические, а в некоторых случаях вызывающие улыбку, предметы, появлявшиеся друг за другом из мешка. «Все это я уложу в котел, — думал он. — Ничего не сохраню для тех, кто придет после меня. Все это только мое!»

Самым важным ему казалось содержание маленьких кожаных мешочков и коробочек. На каждом из этих предметов были надписи, но понять древние письмена, как и полустертый текст на толстых берестяных свитках, Колгрим не мог.

Если бы у него было время для расшифровки написанного, он мог бы стать колдуном-мастером. «Наплевать! — думал он. — В котел все разом, сильнее подействует!»

Названия на одной или двух деревянных коробочках он знал.