Зловещее наследство

Но рыжие волосы — больше не вьющиеся — черты лица, глаза, как у Маттиаса… О Боже! Это он!

— Маттиас! — произнес он слабым голосом. На мгновение комната покачнулась, в глазах потемнело. Затем это прошло.

В следующую минуту мальчик был у него на руках, и крупный судейский чиновник плакал и смеялся, сжимая его в объятиях. Мальчик, не умолкая ни на минуту, что-то непонятное лепетал о копях, Кнуте, Калебе, о дымовых трубах.

Наконец Дагу удалось сосредоточиться. Он сильно высморкался и дрожащим голосом сказал, что это его внук, пропавший два года тому назад, которого все считали погибшим. Потом он приветствовал Калеба, который сильно смутился, когда Маттиас в похвалах вознес его до небес. Дедушка отвел их на кухню, где они поели, сам же он быстрее обычного завершил рассмотрение дела (но весьма справедливо, ибо Даг Мейден дело свое знал).

Затем он уселся в кухне рядом с двумя оборванцами и выслушал связный рассказ обо всем случившемся. Он был так счастлив, что сидит рядом с внуком, глядя на него с удивлением, с внуком, который похудел, но производит впечатление выносливого и сильного, ногти почти содраны, но глаза, как и раньше, такие же теплые и живые. Второй мальчик ему тоже понравился, и Даг понял, какой поддержкой тот был для Маттиаса.

— А у меня мускулы, дедушка! Посмотри!

Малыш задрал тряпку на руке и с необыкновенной гордостью показал маленький, твердый шарик в верхней половине руки. Дедушка удивился этому.

Вдруг Маттиас посерьезнел.

— А Колгрим, дедушка! Что случилось с ним?

— Колгрим? Он чувствует себя хорошо.

Маттиас облегченно вздохнул.

— О, слава Богу, он дома? Я так волновался и беспокоился за него. Боялся, что он утонул. Он так и не увидел, как танцуют рыбы. Жаль.

Даг услышал и эту историю. Его лицо становилось все более и более напряженным и серьезным.

Итак, все, чего боялись Ирья и Лив, Сесилия и даже Мета, оказалось правдой. Видимо, у женщин интуиция развита больше, чем у мужчин?

Он причинил деду, который любил и старшего внука, огромную боль.

Даг думал переночевать в усадьбе пастора, но сейчас он не мог задерживаться и поспешил домой. Подумать только, приедет домой с Маттиасом! Да и суд уже завершен, нет причины оставаться здесь. Он усадил обоих мальчиков в свою карету и погнал прямо в Гростенсхольм. Кучер узнал Маттиаса и тайком вытирал слезы, таким волнующим представлялось все это для него. Есть, что рассказать жене. И всем другим. Он хотел быть первым, кто узнал о событии!

Когда они садились в прекрасную карету, Маттиас сказал:

— Мы тщательно помылись сами и выстирали одежду. Я не думаю, что на нас есть насекомые.

— Я вижу, что вы чистые, — согласился Даг. — Не думайте об этом.

— Скажи, — спросил Калеб, находясь уже в карете.