Зловещее наследство

Лицо Лив стало бледным, когда она осознала, что происходит.

— Аре! На помощь! — крикнула она, обезумев от ужаса. Габриэлла, которая никогда не была сильным человеком, от боли потеряла сознание.

И хорошо, что так случилось.

Лив уставилась на новорожденного, который так неожиданно быстро появился на свет, а затем сомкнула веки.

— Нет! — прошептала она. — Нет, нет, нет!

Когда в комнату вбежал Аре, то увидел, что его сестра неподвижно стоит с закрытыми глазами.

— Лив! Ты с ума сошла. Возьми ребенка и шлепни его по попе! Он же не дышит!

— Аре, — только и сказала она невнятно. Он взглянул на маленькую девочку, лежавшую расслабленной и без признаков жизни.

— О, Боже, — прошептал он. — Вот где проклятие на этот раз нанесло свой удар.

— Это же ведьма Ханна, Аре, — опустошенно промолвила Лив. — Я абсолютно отчетливо вспомнила, как она выглядела. А теперь Калеб и Габриэлла! — со стоном молвила она. — Они так долго ждали, были так рады и полны надежд!

— Нет, они не заслужили этого, — хрипло сказал Аре.

Лив выдавливала из себя слова:

— Ты помнишь, как мы просили, чтобы Колгрим остался жив? Когда отец хотел убить новорожденного мальчика? Мы спасли его. А он пытался отнять жизнь у Маттиаса, убил нашего любимого Тарье и загнал в могилу моего Дага.

Закрыв глаза, она прошептала:

— Не хочу больше, Аре! Не хочу! О, Боже, что мне делать?

Аре посмотрел на неподвижный, ужасный, опасный маленький комочек, лежавший на кровати.

— Она родила слишком рано, не так ли? Выйди, Лив, это дитя твоей внучки, а не моей. Иди, пока Габриэлла не очнулась, я позабочусь обо всем.

Предприняв энергичные усилия, они еще могли бы заставить девочку дышать. Заботливым уходом они могли бы добиться, чтоб она осталась жить…

— Аре… — начала Лив со слезами на глазах, и вышла из комнаты.

Калеб и Габриэлла никогда не увидели дочери. Мертвый ребенок был положен в гроб и погребен на кладбище. А всей семье сообщили, что ребенок родился мертвым и что девочка была отмечена проклятием Людей Льда. Сказать об этом было их долгом. Чтобы поколение Габриэллы могло чувствовать себя уверенным и рожать нормальных, желанных детей.

Габриэлла долго не могла прийти в себя от скорби. В первые дни только Калебу разрешалось быть около нее. Это было их личное горе, и они утешали себя единственной мыслью: «Что произошло — то к лучшему. Могло быть гораздо хуже». Эти слова они повторяли все время.

Когда Габриэлла несколько оправилась, она говорила с ним об этом более открыто.

— Поверь, Калеб, это лучшее из всего, что могло случиться, я знаю, о чем говорю. Отмеченные проклятием не только приносят несчастья другим, но и сами бывают глубоко несчастны. Нашей маленькой девочке сейчас хорошо там, у Бога, который не делает различия между злом и добром.