Зловещее наследство

Было похоже, что какой-то предмет или тело, или что-то еще тяжело перемещалось по полу, двигаясь по направлению к лестнице.

Ужас, паника охватила ее. Дверь?

Заперта ли? Удастся ли ее запереть?

«О, Боже! Что мне делать? — думала она. — Позвать Калеба?»

Почему Калеба? Он самый большой и самый сильный.

Нет, она не осмелится выйти в коридор. Ни за что в жизни!

Что говорила бабушка? Непонятные звуки?

Может быть, она это и слышала?

Так… Звуки как начались внезапно, так и кончились.

На чердаке все затихло. Наступила могильная тишина.

О, неужели она не в силах отбросить эти ужасные мысли.

Габриэлла этой ночью так и не заснула. Утром за завтраком она выглядела как само привидение: бледная, изможденная, со впавшими глазами.

Калеб изучающе посмотрел на нее, но ничего не сказал.

— У тебя такой вид, словно ты всю ночь кутила?

— Можно назвать это и так. У меня в комнате спали все четверо, а я сидела всю ночь на стуле.

Лив посмотрела на нее:

— Ты что-нибудь слышала?

Габриэлла кивнула головой.

— Дети тоже. То, что я слышала звучало жутко.

— До прихода маленьких милых овечек нам следует в этом разобраться, — сказал Калеб. — Что вы слышали?

— Дети слышали шаги. От крадущихся шагов ужасного духа до тяжелых в кандалах, в зависимости от детской фантазии.

— А Вы, маркграфиня?

Она описала то ужасное впечатление, которое произвел на нее звук. Словно кто-то пытался войти в комнату.

— Звучит невесело, — согласился Маттиас. Взгляд его — чист, а в глазах появился блеск возбуждения. — А что вы слышали, бабушка?

— Сегодня ночью я ничего не слышала. Спала. А в прошлую ночь, как я уже говорила, слышен был какой-то весьма нечеткий шум.

— Создается впечатление, что все это происходит на вашей половине чердака, мы-то ничего не слышали. Что там наверху?

— Всякий хлам. Гростенсхольм, как вам известно, довольно старый дом. Он принадлежал роду Мейденов задолго до нашего времени. Мне неизвестно чего… либо… особого…

Ее голос затих, и она углубилась в свои мысли.

— О чем думаешь, бабушка?

— Скажи, — попросили все трое.

— Нет, это, само собой разумеется, к делу отношения не имеет, но вы помните год, когда погибли Колгрим и Тарье?

— Десять лет тому назад, — сказал Калеб. — Никто из нас не забудет этого года.

Лив неуверенно продолжала:

— Оба они говорили о какой-то вещи, которую нашли на чердаке. И оба долго были там наверху. Колгрим провел там два дня, а Тарье — целую ночь.

— Не знаю. Никто из них не успел рассказать об этом. Но я думаю… думаю, что здесь есть какая-то связь с Людьми Льда. Вы слышали о таинственном кладе?

Габриэлла обратилась к Маттиасу:

— Где ты хранишь все снадобья?

— Во всяком случае, не на чердаке.