(Зло)Вещий сон

— Договорились, — старший целитель покладисто хлопнул генерала по ладони и ушел в госпиталь проверять остальных раненых.

Он успел рассказать командующему, что убитых среди бойцов гарнизона нет, тяжелораненых всего несколько человек в лазарете, все выживут. А с легкими ранениями ещё ночью разобрались. Венд проводил взглядом прямую спину и на удивление легкую походку седовласого лекаря, за которым еле поспевал его молоденький помощник с большим саквояжем, и отправился в казарму. Собственно, шёл он не в жилую часть этого переделанного когда-то из старого склада строения, а в пристройку, где проводил ежедневные летучки с сотниками. Старший целитель обычно тоже присутствовал на них, но сегодня уже доложил о самом важном, да и его присутствие в госпитале было намного важнее.

В штабе ожидали только генерала. Склонившись над огромной картой, занимавшей большую часть помещения, военачальники обсуждали вчерашний бой, пытаясь выявить ошибки и придумать на будущее способы их избежать. Арвендус довольно усмехнулся, ведь раньше, когда его только назначили главным над приграничным войском, многие из этих вояк кривились, когда их заставляли анализировать уже прошедшие сражения. Иногда недавние, а иногда и те, что случились десятилетия или даже столетия назад. Но со временем все оценили пользу таких разборов, позволивших пересмотреть многие устаревшие тактики и надежнее продумывать защиту гарнизона и окрестных селений."

"Причём и сегодня умудрились найти парочку брешей в обороне, и даже предложили, как их прикрыть. Генерал, молча выслушавший своих сотников, согласно кивнул и поручил заняться этим немедленно. С каждым годом вверенное ему войско всё сильнее напоминало отлаженный механизм. На многих подчиненных вполне можно было положиться, а значит у Венда оставалось больше свободного времени и сил. Вот раньше он так уставал, что не до снов было. А теперь эта пакость и до него добралась.

Нет, в детстве ему снилось совсем другое. Зелёная лужайка позади дома, где так приятно бегать босиком, хоть старший брат и нажалуется потом отцу, а тот отчитает младшенького за игнорирование приличий, ведь юный лойр не может носиться, словно дикий крестьянский мальчишка. Или большой пруд, в котором отражалось небо. И если раскинуть руки и ноги, замереть, лёжа на спине в тёплой воде, то и сам будто бы паришь среди облаков.

Иногда смутно виделась какая-то ласковая женщина с мягкими руками и нежным голосом. Он почему-то сразу понимал, что это мама, хоть та и умерла, едва родив Арвендуса. Сны с ней были наполнены счастьем… и грустью. И там, во сне, не было никакого противоречия в двух таких разных эмоциях, всё казалось правильным. Он просыпался с улыбкой и мокрыми щеками, но на душе было светло и хорошо.