«Злой гений» Порт-Артура

— Значит, не бес?! Это хорошо. Расскажи про себя… нет, постой. Про войну рассказывай — душа горит, говори, ничего не утаивая.

— Это долгий разговор…

— А нам уже не нужно торопиться — ночь долгая!

— Да уж, был у нас князь Потемкин-Таврический, зато скоро появится граф Витте, но «Полусахалинский», — наместник горестно взмахнул рукою, и, взяв бокал коньяка, выпил его как воду, залпом, не морщась. Видимо, хотел сбить дурное послевкусие после долгого рассказа о ходе русско-японской войны, столь несчастной для России.

— Знаешь, Александр Викторович, не хотел бы я оказаться на месте Рожественского, — после тягостной паузы произнес Алексеев, — неужели в Петербурге не понимали, что нельзя отправлять эскадру на убой?

— Понимали, только царь удила закусил — в стране революция и нужна хоть маленькая победа. Надеялся на чудо, но чудес в таких случаях не бывает. Только напрасно корабли погубил и пять тысяч моряков с ними, да позор от сдачи четырех броненосцев.

— Да, как же, помню совет Плеве царю — «нужна маленькая победоносная война». Вот и получили ее, и сразу обгадились! Потому нам кровь из носа побеждать надобно, искать выход. Все силы приложу, в лепешку разобьюсь, но такой позор не нужен. И революция, о которой ты говорил. Не хочу тебя о будущем расспрашивать, и знаешь почему?

— Ты меня правильно понял — изменим здесь, отзовется через сто двадцать лет, и не будет того кошмара, который у вас в будущем твориться. И вот за это надо драться насмерть — теперь просто нет иного выбора, — Алексеев тяжело вздохнул, посмотрел на Фока, и требовательно спросил:

— Честно мне ответствуй, есть ли у нас возможность победить японцев на море?! Вижу, что ты на это надеешься, потому и спрашиваю. Душа ведь от обиды горит!

— Сейчас еще есть, но если упустим время, то потеряем все шансы, — Фок вытащил из коробки папиросу, зажег спичку и закурил. От первой затяжки все поплыло перед глазами, но не закашлялся, как ожидал — настоящий Фок баловался курением в молодости, но алкоголь организм совершенно не принимал, рвотный рефлекс появлялся. Он бы не закурил, но требовалась хоть какая то разрядка.

— Тогда давай конкретно, по пунктам — что я смогу сделать?! И что не в моих силах, но нужно попробовать хоть как-то разрешить?!

— Не будем брать большое, начнем с малого, давай просто подумаем, — осторожно произнес Фок. — Флот это инструмент для решения межгосударственных противоречий, и для работы должен быть максимально приспособлен. Если инструмент плохой, то он подлежит либо замене, либо улучшению. Первое невозможно, а второе вполне по нашим силам.

— Я знаю, ты говорил о взрывателях конструкции Бринка, про отсутствие фугасных снарядов, про всяческое облегчение кораблей из-за хронической перегрузки.