Злодейский путь!.. [том 3-4]

Я всего лишь хотел успокоить их… Возможно, — чуть помедлив, продолжил Шен, — возможно, они никогда и не были настоящими призраками.

— О чем ты говоришь? — Муан напряженно вглядывался в его лицо.

Шен отвел глаза. Снова этот взгляд. «Муан, должно быть, с трудом сдерживается, чтобы не напомнить мне, что видеть призраков — не нормально».

— Моему отцу поместье было пожаловано императором. Когда они с матерью осматривали его впервые, то нашли старинное зеркало в одной из комнат. Этому зеркалу очень много лет. Оно видело то, что нам и не снилось. Они решили оставить его… Не думаю, что зеркало влияло на сами события, но притягивало их к себе… Не знаю, словно… Словно вбирало в себя все самые сильные эмоции. Словно было настолько наполнено злом, что подобное тянулось к подобному… Я не могу пока оценить его силу, это слишком для меня. Но я могу предположить, возможно, только возможно, что зеркало также вбирало боль жителей этого поместья. Вбирало ее и порождало видимый эквивалент — призраков, которые все десять лет донимали страдающих людей, напоминая им о прошлом.

Шен замолчал, рассматривая сухие веточки растущего неподалеку дерева, чуть покрывшиеся инеем.

— Шен. — Муан дотронулся до его плеча, заставляя тем самым посмотреть на себя.

Шен перевел на него взгляд и прочитал на его лице тревогу и опасение.

«Ну вот опять. Стоит мне заикнуться о привидениях, все смотрят на меня именно так. Как же я устал терпеть все это… Пытаться вывести весь многолетний балласт ошибок оригинального Шена, принимать как должное чужое отношение, страхи, ненависть и обиды. Или доказывать свою вменяемость в мире, который, пусть и завораживает, но так непонятен… Делать вид, что это меня совершенно не задевает… Зачем ты так смотришь на меня? Этот взгляд еще сильнее выбивает почву из-под моих ног».

Муан всмотрелся в его глаза. В глаза, в глубине которых все еще можно было заметить золотые сполохи. Но сейчас его зрачки были так расширены, что занимали практически всю радужку. В этих глазах надежда застилалась безграничной усталостью. Усталость плескалась в них, словно бурное море, и надежда тонула в этом море, ей хотелось уцепиться за что-то, что достаточно устойчиво, чтобы остаться на плаву. И Муану так хотелось сказать ему, чтобы он уцепился за него.

Шен прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Не обращай внимания, — попросил он. — Я болтаю всякую ерунду.

«Пожалуйста, не продолжай. Из твоих уст, есть две вещи, задевающие меня больше всего: когда ты говоришь, что я веду себя неправильно, или когда мои поступки, чувства или действия ненормальны. Что бы я ни делал, каким бы безумцем я ни был, я не хочу слышать этого от тебя!»

— В следующий раз, просто рассказывай мне сразу о таких вещах, — произнес Муан.

— Х-хорошо.