Злодейский путь!.. [том 3-4]

Из-за того, что ему сейчас приходилось разгребать его ошибки, он питал к нему исключительно стойкую неприязнь. Но теперь… Этот способ смерти… Бесповоротность, которую он избрал… Даже дух его никогда не призвать. Рурет уничтожила свою душу, Шен стер свое существование. Это воистину очень трагическая история любви.

— Шен!

Голос был слабый, но, казалось, прозвучал над самым его ухом. Шен повернул голову на бок и увидел лежащего на красном полу Муана.

""!!»

«Какого дьявола?! Ему жить надоело??»

Шен резко поднялся на ноги, с трудом сохраняя равновесие, и, в силу своих скромных на данный момент возможностей, как можно быстрее поплелся к нему.

— Эй! Старейшина Муан!

Брови того были нахмурены и сведены к переносице, глаза закрыты, а лицо искажало болезненное выражение. Шен подхватил его под руку и, согнувшись, потянул к выходу."

"— Бегают тут всякие, а потом еще меня виноватым выставят! — заявил ему в спину Ер. — Убери этого идиота и лучше возвращайся послушать новую главу!

Шен ничего на это не ответил. Бессердечие старины писаки стало его беспокоить. Похоже, он, сидя здесь в одиночестве, воспринимал все происходящее вокруг как собственную игру-выдумку, а людей — как персонажей.

Шен захлопнул двери залы Глубинной тьмы и вместе с Муаном повалился на пол.

Стоило старейшине пика Славы оказаться подальше от темного давления, как он пришел в себя. Он медленно сел, страдая от головной боли, и уставился на сидящего рядом Шена. Уголки глаз того все еще были красными, свидетельствуя о том, что он и в самом деле недавно плакал. Но этот с виду обиженный зверек накинулся на него разъяренным волкодавом:

— Ты зачем поперся к Глубинной тьме?! Ты что, решил силами с ней померяться?!

— А ты зачем пошел?! — ответил Муан встречным обвинением.

— Зачем я пошел — это мое дело!

— Шен. — Муан сильно сжал его плечи, не давая увернуться. — Что с тобой творится последнее время? Начиная с нашего возвращения в орден, ты ничего мне не…

— Начиная с нашего возвращения? — перебил его Шен. — А может, начиная с того момента, как ты объединился с другими старейшинами и запер меня? ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я же тебя и выпустил, — буркнул Муан.

— Ах. Какой поступок.

Муан все еще смотрел на него.

— Ладно, — внезапно успокоился Шен, тихо вздохнув. — У меня нет права обвинять тебя. Ты никогда не был обязан мне верить. Разве мы называли друг друга друзьями?

Синие глаза Муана вспыхнули каким-то потусторонним блеском, когда он произнес:

— Я никогда не говорил, что сомневаюсь в твоих словах. Я просто беспокоился и… поступил неправильно.

Брови Шена непроизвольно взлетели вверх.