Злодейка в Пресветлой академии

– Ты – ведьма! – пафосно заявила София, ткнув в меня пальцем. Как будто остался еще хоть один студент, кто не в курсе моего происхождения.

– Сюрприз. – ответила я, составляя тарелки с подноса на стол. Раз уж мне освободили пространство, чего б им и не воспользоваться.

– Ты околдовала Алекса! – девица театрально заломила руки.

Упомянутый Алекс в это время как раз подходил к линии раздачи вместе со своей компанией, точно король со свитой.

– И зачем? – спросила я, беря приборы в руки.

– Чтобы женить на себе! – торжественно провозгласила София.

Столовая аж дышать перестала в ожидании моего ответа.

– Фу. – поморщилась я.

– В смысле «фу»?! – возмутился Алекс. Не выдержал-таки.

– В прямом, – я закинула в рот кусочек мяса. – Ты не в моем вкусе.

Надо было видеть лица присутствующих. Буквально каждый засомневался в моей адекватности. У Софии вообще, кажется, случился культурный шок – она открывала и закрывала рот, очевидно, не находя слов о том, как может не нравиться этот потрясающий титул и шикарное богатство. И только сам Крейг выглядел до глубины души возмущенным.

– Ну и кто же в твоем вкусе? – прищурился Алекс.

Я нагло ухмыльнулась:

– Ну, знаешь, более зрелые личности. Марк, например.

От моих слов кто-то закашлялся. В идеальной тишине столовой человек аж хрипел, как будто не в то горло пошла минимум баранья нога.

– Шаттер, – просипел бедолага, и я поняла, что где-то у меня за спиной давился обедом Изверг.

Я развернулась к декану и промурлыкала:

– В ваш кабинет?

И подмигнула для верности.

– К ректору! – взревел доведенный до бешенства декан.

Я тяжело вздохнула:

– Вот видишь, София, как я страдаю.

– От чего? – не поняла красотка.

– От недоеденного обеда. – я сделала паузу и добила присутствующих: – И неразделенной любви.

– Шаттер! – рявкнул прокашлявшийся декан. – К ректору! Бегом марш!

21

Следующие два часа я стояла в кабинете ректора и в присутствии самого ректора, Изверга и еще каких-то там ответственных по воспитательной части, слушала длинную лекцию о том, что отношения между студентками и педагогами осуждаются, пресекаются и наказываются всеми карами небесными. Я драматично вздыхала и спрашивала, нет ли хоть какой-нибудь возможности спасти мое разбитое сердечко, и вообще, темные маги не гордые, готова пойти третьей любимой женой.

К концу воспитательной беседы я была горда проделанной работой – ректор стал равномерно пунцового цвета, ответственные по воспитательной части охрипли, а у Изверга нервно дергался глаз.

За день я так и не попала ни на одну лекцию, но особого расстройства по этому поводу не испытывала.