Я злодейка в дораме

Они остановились перед высоким шатром, укрытым белой тканью. Гоушен кивнул заходить внутрь. Только когда ноги утонули в теплом мягком ковре, Мейлин вспомнила о том, что в камеру ее втащили босой.

Шатер был освещен мягким светом лампад. В центре стоял длинный стол, на котором стояли блюда с едой и фруктами. Живот тут же свело голодной судорогой, а рот наполнился слюной.

Гоушен зашел за ней и опустил полог.

— Почему ты привел меня сюда? Где моя госпожа? С ней все в порядке? — затараторила девушка. — Пожалуйста, скажи мне…

Но Гоушен в ответ на это сделал вдруг «страшные» глаза и приложил палец к губам и кивнул в сторону. Проследив за направлением его взгляда, Мейлин увидела человеческую тень с той стороны шатра. За ними следят? Подслушивают? Но зачем?

— Как ты смеешь о чем-то меня спрашивать?! — вдруг рявкнул Гоушен, а сам при этом сложил руки перед собой в молитвенном жесте и состроил умилительное лицо, словно просил прощения. — Не задавай вопросов, женщина. Мне тебя подарили. И я буду делать с тобой все, что захочу!

Мужчина покрутил рукой в воздухе, словно говорил: «Давай же!», а потом изобразил как будто ему стало плохо.

«Он хочет, чтобы я ему подыграла?»

— О нет! Как так?! — вскрикнула Мейлин, стараясь вложить в голос как можно больше отчаяния и страха. — Прощу, пощадите… меня…

Гоушен перенес руку к животу, и она попыталась понять, что же он показывает.

— Меня… тошнит?

Гоушен затряс головой и обхватил свою шею руками.

— Меня… Душит?

Гоушен вытаращился на нее:

— Что ты несешь, презренная? — нарочито грубым голосом вопросил он.

— Простите, господин, от страха перед вами, должно быть, повредился разум…"

"Гоушен сделал вид, что думает, затем подошел к столу и, взяв что-то, бросил Мейлин, словно подачку. Сам же, проходя мимо нее, незаметно сунул ей в руку кусок мяса. Мейлин сделала вид, что подняла это с пола, и жадно вцепилась в него зубами, чувствуя, как голодные судороги наконец отпускают желудок.

— Ешь-ешь… — хмыкнул Гоушен, — тебя сегодня ждет длинная ночь.

Девушка краем глаза заметила, как тень за шатром двинулась и исчезла.

Гоушен подошел ближе и присел рядом с ней.

— Прости, — теперь его голос был совсем другим. — Хозяин сказал, что казнь тебе отменили с условием, что все будут думать, что я над тобой издеваюсь.

Он вжал голову в плечи, словно боялся, что Мейлин отвесит ему подзатыльник.

— А Её Высочество? Как она? — сейчас это было главное, что ее интересовало.

Гоушен вздохнул и посмотрел на Мейлин с сожалением.

— Ее Высочество обвинили в отравлении императора и заточили в темницу.

— Что? — Мейлин ахнула, но Гоушен тут же зажал ей рот ладонью и, вытянув шею, стал озираться.

— Тише, за нами все еще следят, — шепнул он.