Я злодейка в дораме

Но пока Лун покрывал ее поцелуями, словно прося прощения за тот случай. Щеки раскраснелись то ли от стыда, то ли от жара, что охватывал тело. Вей Лун изучал меня. Медленно. Пристально. Жадно.

А я так и не знала, что чувствовать, но понимала одно: афродизиак расслабил меня, и я прекратила сопротивляться собственным эмоциям. Не боялась показать свою слабость, свой интерес к Вей Луну. Не запрещала себе его. Не давила тихие стоны…

…позволила всему случиться.

* * *Много позже, уже под утро, я пришла в себя, словно проснулась. Смятые простыни. Вещи скинуты. Всё такое знакомое и одновременно новое.

— Зачем ты это сделал? — спросила хрипло, судорожно хватаясь за одежду.

Действие афродизиака прошло, и наступило горькое похмелье от осознания, что я не должна была этого делать. Теперь почему-то хотелось прикрыться. Может, потому что Вей Лун сохранял серьезность? Он смотрел на меня прямо.

— Я… — он запнулся, и в этот момент я поняла, что он смотрит на самом деле не на меня, а на пару небольших пятнышек крови на простыне. — Если хочешь власти, я убью всех, кто встанет у тебя на пути. Мне все равно. Я хочу взамен… тебя…

Это прозвучало… пугающе. По-настоящему страшно. «Я убью всех» — как констатация факта. Клятва. Обещание. У меня от ужаса перехватило горло. Гребаный сюжет. Ни черта я не поменяла. Все точно так же, как и было, только на месте Ифей теперь я. Неужели после сегодняшнего он пойдет убивать императора и мою сестру, освобождая мне место на троне?

— Не смей никого убивать, ты понял меня? — воскликнула я.

— …Я возьму на себя ответственность, — продолжил, словно не услышал меня. — Считай, что мир уже у твоих ног.

Какая еще, к черту, ответственность?! Он совсем рехнулся? Если кто-то узнает, что он переспал с императорской дочкой, то ему просто отсекут голову!

— Я совершил то, чего не должен был… Я исправлю… добуду власть. Лю Луань, ты не пожалеешь…

Вот только самобичевания не хватало! И при чем тут власть?

Вей Лун отвернулся. Пытаясь придумать хоть что-то перевела взгляд на ладони. Вчерашние порезы уже не кровоточили, так что я схватила с пола осколок чашки и незаметно за спиной распорола себе ладонь.

— Кровь на постели — это всего лишь из-за того, что я вчера поранилась об осколок. Забыл? Вот опять стало кровоточить, — крикнула я предъявляя ему руку. — Ты не лишил меня невинности. Никакой ответственности за это ты не несешь. Мы оба выпили этот чай и потому возжелали друг друга.

Его глаза расширились. Он рванулся ко мне, схватил мою окровавленную руку. Его прикосновение было твердым и одновременно нежным, и я почувствовала, что его пальцы дрожат.

— Кто?.. — Кажется, он мне поверил, и теперь интересовался, кто был моим первым. Но вдаваться в подробности я не собиралась.