Злодейка чужого мира (СИ)

— За терпение, ум и душевную красоту, — она с готовностью уставилась на Слугу.

Его лицо, попавшее в зону свечения люфтоцветов, фонило слабой белизной на расстоянии в пару метров. Ему хватило такта не снимать с глаз вымокшую в Дожде повязку, и та пересекала его лицо чёрной маслянистой змеей.

Теперь, когда Ясмин получила практически открытое предупреждение о своём убийстве от этой феи, она могла начать действовать. По-своему.

— Душевную красоту, — тихо повторил Слуга.

К сожалению, он не возражал, поэтому Ясмин тут же бросилась ему на выручку:

— А ты считаешь, что я исконное зло, порождение Чернотайи?

В голове вдруг зазвенело от сладкого далекого ужаса, от близости тайны ее жизни, о которой знали в Варде считанные единицы. Этот Слуга не знал. Было так забавно играть словами с человеком, который так опасен, так пьянит кровь, и так безнадежно отстает на полшага.

К сожалению, он был умён и не особенно вспыльчив, и не хотел вступать в диалог, который мог поколебать его убеждения.

— Я просто Слуга, мне не должно считать, — ответил он. — Спи."

"Что ж. Ясмин и не надеялась. Эту тактику она использовала в терапии с преступниками младше двадцати двух, и на номере Два она прекрасно себя показала. Даже номер Шесть зацепила по касательной, хотя на это Ясмин и не рассчитывала. Наверное, Слуга был старше.

Люфтоцветы подобрались ближе и свились змеевидным кружком вокруг ее колен, из ближайшего чашелистика на миг высунулся частокол устрашающего вида зубок. Ясмин грустно закрыла глаза. Эти гадкие цветы гнались за ней от места последней стоянки, потому что она вкусная?

Во что превратилась ее жизнь…

— Пусть убирается, — шепнуло в ее голове. — Пусть убирается, пусть убирается, пусть…

Ясмин потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Ясмин в ее голове гонит не цветы, а Слугу.

Когда требовалась помощь, голос лежал в обмороке, зато на Слугу сработал, как соль на нечисть. Любовь воистину зла.

— Он уйдёт и унесёт плед, — возразила она мысленно.

Голос взвился новыми упреками. Она не помнила, как уснула под этот бубнеж, а встала на самом рассвете невыспавшаяся и раздражённая.

Слуга к этому моменту благородно исчез, что вызывало смесь странных эмоций от восхищения до гнева. Как можно, желая убить человека, соблюдать с ним социальные реверансы, благородно прикрывая ее ночную доброту от репутационного удара? С таким же успехом, в ее мире наемный убийца мог бы придержать Ясмин дверь в подъезде, чтобы после бестрепетно кокнуть по темечку.

Она вышла из пещеры почти наощупь. Новоприобретенные инстинкты ещё подрёмывали, а воздух был так сладок и свеж. А после слух поймал движение сразу с двух сторон, и Ясмин мгновенно насторожилась. С завязанными глазами она была открыта для любой атаки.