Скромница для злодея

А потом Эван ее поцеловал – пусть всего лишь ее обтянутую перчаткой руку, но все равно поцеловал, – а Дьявол окаменел, но каким-то образом сумел повернуться к ним спиной, не поддавшись своему второму базовому инстинкту, требовавшему уничтожить герцога на месте, притащить Фелисити в Ковент-Гарден, уложить в постель и завершить поцелуй, начатый в тот раз, когда она сама сюда приходила.

Но она не для него. Пока еще нет.

До тех пор, пока не наступит время украсть ее у брата и напомнить ему, что так легко он может возвыситься только для того, чтобы быстро и сильно упасть на землю; убедить Эвана в том, что он больше никогда не должен даже мечтать взлететь слишком быстро или слишком высоко.

Вот почему Дьявол был так добр к ней. Так любезен. Потому что Фелисити Фэрклот – средство для достижения весьма специфической цели. А не потому, что он считает ее красавицей. Не потому, что ему по-настоящему важно, надела ли она то розовое нижнее белье. Не потому, что ему хочется, чтобы она поверила в собственную значимость.

Не хочется. Он не может этого хотеть.

Поэтому он убеждал себя, что всего лишь общий интерес погнал его на склад, где Уит в одной рубашке, с крюком в руке контролировал распределение груза, целую неделю хранившегося во льду и дожидавшегося отправки.

Общий интерес к делу, а не воспоминания о губах Эвана на руке Фелисити. Вот нисколечко!

В конце концов, говорил себе Дьявол, империя контрабанды сама собой управляться не будет, и тут есть рабочие, которым нужно платить, и сделки, которые нужно заключать, и новый корабль, что прибывает на следующей неделе, груженный спиртным и прочей контрабандой, для которой не будет места, если они не избавятся от той партии, что хранится во льду сейчас.

Общий интерес, а не острая необходимость подавить порыв сегодня же днем отправиться к дому Фелисити, взобраться по чертовым шпалерам и поговорить с девушкой.

Он деловой человек. Значение имеет только работа.

Работа на складе кипела. Две дюжины крепких мужчин двигались слаженно, мышцы напрягались под весом ящиков, которые они передавали вдоль шеренги, начиная от дыры в полу и заканчивая одним из пяти фургонов. Два фургона развезут груз по точкам в Лондоне; один доставит его на запад, в Бристоль; один – на север, в Йорк; а последний – к границе с Шотландией, где груз разделят для отправки в Эдинбург и в горы."

"Жизнь контрабандиста полна опасности и неуверенности, но вот этот момент – самый худший. Транспорт, перевозящий товары со склада, наиболее уязвим. Никто не может доказать, что Бесперчаточники контрабандой провозят товары на своих набитых льдом кораблях; нет ни малейшей возможности проверить содержимое трюмов, когда корабли входят в гавань, почти утопая под тяжестью тающего льда.