Скромница для злодея

Но несколько десятков лет назад было время, когда все для него могло сбыться, сложиться иначе. И повернись события по-другому, в этом помещении мог бы находиться Дьявол. И он мог бы быть нарядно одетым и наблюдать за своей невестой в красивом золотистом платье. И мог бы радостно привлечь ее в объятия, танцевать с ней, кружась по всему залу.

Было время, когда он мог стать герцогом. Мог подарить Фелисити Фэрклот жизнь, о которой она мечтает.

И на краткий миг Дьявол задумался – а на что он мог бы пойти, чтобы распахнуть ту дверь, если б знал, что за ней стоит Фелисити Фэрклот?

«На что угодно»."

"К счастью, танец закончился, и она остановилась одна в дальнем конце бального зала, позади папоротника в кадке, а затем шагнула в дверь по левую руку, распахнутую в ночь.

В ночь, где царствует он.

Глава одиннадцатая

Фелисити провела бо́льшую часть своих двадцати семи лет в самом центре светского общества. Она родилась, имея огромные привилегии – дочь богатого маркиза, сестра еще более богатого графа, кузина виконтов и герцогов.

Общество ей улыбалось, а когда она начала выезжать, ее радостно приветствовали самые влиятельные аристократические отпрыски. Леди приглашали ее посплетничать в своих салонах, мужчины расшаркивались, кланялись и пробивали путь к столам с освежающими напитками, чтобы добыть для нее бокал шампанского.

Она никогда не становилась царицей бала, но всегда была почти царицей, что означает – не пропускала ни одного танца, флиртовала с джентльменами и даже слегка жалела тех бедняжек, которые подпирали стенки.

Она никогда не задумывалась о том, каково это – находиться в центре бального зала, потому что всегда там находилась. То есть до того момента, как ее оттуда изгнали. И с тех пор она желала только одного – вернуться туда, словно место в центре было ее наркотиком.

Дьявол пообещал ей это возвращение и каким-то образом добился его. Словно он и в самом деле был чародеем. Словно и впрямь умел превращать невозможное в возможное.

Этим вечером она прибыла на бал в платье, которое он ей прислал (оно выглядело так, словно было соткано из золота), и ее мгновенно окружили улыбающиеся, приветливые лица, каждый отвешивал ей больше комплиментов, чем предыдущий, каждый стремился сказать что-нибудь приятное. Рассмешить ее. И все только потому, что ее ложь осталась в тайне. В их мыслях она уже была следующей герцогиней Марвик, гораздо более ценной этим вечером, чем неделю назад, – и они приветствовали ее с распростертыми объятиями.

Но это возвращение оказалось вовсе не таким сладким, как Фелисити воображала.

Потому что она ничем не отличалась от той себя, какой была неделей раньше.