Скромница для злодея

Но боюсь… – Она замолчала; ей ужасно не нравилось, как он на нее смотрит, как будто видит каждое слово прежде, чем она его произнесет. А может, и правда видит. Какая разница. – Боюсь, что вместо этого я стала твоим мотыльком.

Его пальцы шевельнулись, скользнули вверх по шее, нырнули в волосы, притянули ее к нему, и она запылала.

В этом поцелуе не было ничего робкого, и это только сгущало головокружительный туман, окутавший Фелисити. Вот она уверена, что он хочет избавиться от нее, а в следующий миг он завладевает ее дыханием, мыслями, рассудком. Одна рука гладит ее по щеке, другая придерживает за спину, помогая удержаться на ногах, притягивая ближе к его пылающему телу. Его губы прильнули к ее губам, и незнакомые ощущения накатывают на нее волна за волной, а его язык обжигает ее рот.

Вероятно, он целует ее в последний раз, и это великолепно.

Она бы с радостью навсегда осталась жить здесь, в его объятиях, на этой лестнице."

"Да только за спиной кто-то кашлянул, казалось, где-то за милю отсюда, но Фелисити тут же охватила паника. Ее обнаружили. Она несильно толкнула его, и Дьявол оторвался от ее губ медленно, неспешно, словно у него не было на это никаких причин.

– Что? – спросил он, не отводя глаз от Фелисити.

– Ты сломал мою дверь, – ответила откуда-то снизу Далия.

Он что-то согласно буркнул, все еще не отводя глаз от Фелисити, чьи щеки уже полыхали. Скользнул рукой вниз по ее руке, завладел ладонью.

– Знаешь ли, для таких дел у нас имеются комнаты, – добавила Далия.

Красивые губы Дьявола плотно сжались.

– Вали отсюда. – Он наклонился и снова поцеловал Фелисити, быстро и крепко. Когда поднял голову, она тяжело дышала. И тут он сказал: – Идем со мной.

Как будто она была способна на что-то другое.

Они поднимались вверх по лестнице, один пролет, затем другой. Он не колебался, не замедлял шаг, даже когда Фелисити вытягивала шею, пытаясь разглядеть красивые, таинственные коридоры, сулившие приключение и грех. Он вел ее все выше и выше, сердце Фелисити колотилось все сильнее и сильнее, и наконец, он остановился на узкой площадке, где царила кромешная тьма и которая больше никуда не вела.

Тут он наконец-то отпустил ее ладонь, поднял руки к потолку – в темноте над его головой блеснули кольца – и толкнул, открывая люк. Поднялся туда сам, оставив Фелисити с открытым ртом, любоваться его прекрасным телом, силуэтом, вырисовывающимся на фоне звездного неба.

Когда он наклонился и протянул руку ей, она не колебалась ни секунды. И Дьявол вытащил ее наружу, в ночь, где царствовал он.

Глава двадцать вторая

Он отвел ее на крышу.

Знал, что не надо. Знал, что должен усадить ее в кеб и вернуть в Мейфэр – нетронутую, в дом, принадлежавший ее семье на протяжении нескольких поколений.