Скромница для злодея

Что сделано, то сделано. Возвращайтесь домой, Фелисити. Вам тут не рады.

Несколько долгих секунд она смотрела на него, и он каждым дюймом своего тела понимал, что должен отвернуться от нее прежде, чем она заговорит. Но он не мог. А затем она заговорила, и каждое язвительное слово хлестало его, словно кнутом.

– Скажите мне, Дьявол, а что вы сделаете, чтобы мне помешать? Запрете двери на замки?

Что, во имя… Она что, провоцирует его? Она вообще имеет хоть какое-то представление о том, кто он? Что за человек? Дьявол дернулся, чтобы спешиться. Подойти к ней и…

Господи Иисусе. И зацеловать ее до беспамятства.

Какого черта он наделал?

– Дьявол, – останавливая брата, предостерегающе произнес Уит, тоже успевший сесть на коня."

"Некогда преподать урок Фелисити Фэрклот, их ждут куда более важные дела. Дьявол посмотрел на нее со своего огромного черного коня – холодным, нет, ледяным взглядом, приводившим в ужас крупных, сильных мужчин.

Но не таких сильных, как она.

– Отвези ее домой, – сказал он, не глядя на Джона.

Фелисити продолжала смотреть на него, и когда его человек подошел к ней. Более того, одна рыжевато-каштановая бровь взлетела вверх с прекрасным, откровенным презрением.

Дьявол резко повернул своего коня к Уиту, наблюдавшему за ним с каменным лицом.

– Что? – рявкнул Дьявол.

– Пахнет как жасмин? – произнес Уит тоном, сухим как песок.

Брань Дьявола заглушил ветер – Бесперчаточники пришпорили своих коней и помчались в сторону Флит-стрит спасать своих попавших в западню людей.

Глава семнадцатая

– Он мог погибнуть.

Фелисити воткнула иголку в вышивание, растянутое на пяльцах, с яростью, полностью соответствующей этой мысли, и едва не проткнула до крови палец. Впрочем, эта угроза не помешала ей так же яростно сделать следующий стежок. И следующий тоже.

С момента их с Дьяволом встречи на складе прошло два дня.

– А мне плевать, если он погиб, – добавила она, обращаясь к залитой солнцем комнате Бамбл-Хауса, несмотря на то что в ней не наблюдалось ни единого живого существа. – Он был недобрым, и мне совершенно все равно, если он погиб.

Да только прежде, чем стать недобрым, Дьявол недобрым вовсе не был.

Прежде, чем Дьявол стал недобрым, все было совсем наоборот.

Он ее целовал, и трогал, и заставил ее вздыхать, причем она и не подозревала раньше, что можно вздыхать вот так. Он подарил ей ощущения, каких она никогда раньше не испытывала.

– Не то чтобы это имело хоть какое-то значение, потому что в конце концов он стал очень недобрым, а сейчас, скорее всего, и вовсе умер, – повторила она, снова втыкая иглу в вышивание со свирепой силой.

Он не умер.