Злодей не моего романа

Максимилиан достаточно далеко ушел. Ждем десять ударов сердца моей куклы. Время пошло.

Его куклы?

Снова раздался тихий свист, Рик расслабился, я поняла, что древние ушли, вынырнула из-под его руки и увидела их. Людей, в которых играли эти монстрики.

Еще в первое свое посещение, размышляя над словами Арона о том, что я комнатная собака, понимала, что должна быть не одна такая. Потом мои догадки лишь многократно подтверждались, усиленные странным пристрастием и мужа, и Гриши одевать, носить, ухаживать, прижимать. Только представляя себе домашних людей-зверушек, я неизменно рисовала их тихими, забитыми, безвольными созданиями. Та же разношерстная группа, что предстала моему взору, совершенно не подходила под созданное мной описание. Красивые, яркие, все женщины, по-разному одетые.

Первой в глаза бросилась совершенно потрясающая брюнетка с роскошной фигурой и гривой волнистых волос. Ее хозяину явно нравилось лишний раз подчеркивать выдающиеся части тела своей игрушки. Такой откровенный прикид я б и в ночной клуб не нацепила. Мне стало жаль ее. Наверняка ни жизни нормальной, ни семьи. Женщина бросила любопытный, оценивающий взгляд на Рика и презрительный – на меня. Я тут же прониклась к ней глубокой неприязнью и переключилась на остальных. Две ухоженные блондинки увлеченно о чем-то беседовали, сидя на земле. Их не занимало происходящее вокруг. Еще три вполне элегантно одетые женщины стояли порознь, занятые кто чтением, кто рассматриванием окрестностей.

– Рик, а почему их только шестеро? – шепнула я.

– Кого взяли, – пожал он плечами, обернулся ко мне, обнял и медленно, нежно провел носом за ухом, поцеловал шею. – Маленькая, вернутся – молчи.

– Как скажешь.

– Не смотри в глаза.

– Как скажешь.

– И попробуй вспомнить то, чего боишься.

– Зачем?

Потом сообразила.

– Я ведь и сейчас боюсь.

– Нет. Мы чуем страх. Тебе неприятно. Томасу теперь интересно, отчего ты столь брезгливо к нему отнеслась.

– Я ж молчала!

– Маленькая…

– Томас? Дурацкое имя.

Рик вздохнул. Я обняла его, прижалась щекой к груди.

– Хороший мой, прости. Я все сделаю.

Его губы растянулись в улыбке.

– Скажи еще раз.

– Прости, я все сделаю?

– Когда не надо, ты умная…

Я засмеялась и повторила то, что он хотел услышать:

– Хороший мой.

Рик тихо выдохнул, руки скользнули под кофту. Отчетливо ощутила его желание.

– Еще.

– Хороший мой.

Прижал сильнее, склонился, провел губами по шее.

– Еще.

– Хороший мой, – теперь уже простонала я.

Серо-желтые глаза почернели. Бес вдруг начал вести себя так же, как тогда в больнице, принялся тереться об меня лицом, водить носом по волосам.

– Еще, – прорычал он.

– Хороший мой.

Не успокаивался, тогда я решила расширить количество обращений:

– Нежный мой, ласковый…

Рик хрипло выдохнул.