Злодейский путь!.. Том 7 и Том 8 (СИ)

— Ты же тоже хочешь спасти Риту? — неожиданно спросила она.

— Конечно, — немного растерянно подтвердил Ал.

— Давай повторим тот ритуал. Печать все еще нарисована. Все получится, если ты займешь место Риту. Она говорила, что эта печать исполняет желания. Если на сей раз никто нам не помешает — мы сможем вернуть ее.

Подол его одежды промок, сапоги полностью вымокли и были заляпаны грязью. Настал тот момент, когда Шен порадовался, что до сих пор не переоделся в свои одежды (не до того было) и ходит в просоленном морской водой белоснежном (когда-то) костюме. Если раньше он сомневался, не постирать ли его, то теперь точно на мусор.

Уже стемнело окончательно. Дождь все не прекращался, а Ала не было видно. То, что они с Аннис несколько часов назад пробегали по этой дороге — было так себе ориентиром для поисков. Вздохнув, Шен присел на лавочку, только потом сообразив, что она мокрая.

Дождь барабанил по листве и бамбуковому зонтику.

Ал шел по темной дороге, размышляя над предложением Аннис. Сама девушка вернулась на пик Персикового цветка, а Ал намеревался проверить, не выкинули ли его вещи с общежития пика Таящегося ветра. Если за ним до сих пор числится та койка — это было как бы условным подтверждением того, что ему официально разрешено остаться в ордене. Правда, могло так статься, что Шен просто не успел сообщить главе ордена об изгнании своего бывшего ученика. Расслабляться в любом случае было бы самонадеянно.

Ала привлекло белое пятно у дороги. Присмотревшись, он сообразил, что это человек сидит на лавочке под зонтиком. Причем сидит в кромешной темноте, что странно. На всякий случай Ал проверил меч Тихого рассвета, притороченный за спиной.

Зонтик чуть приподнялся, человек на лавочке определенно взглянул в сторону Ала.

— Ал, — произнес знакомый голос.

Сердце бывшего ученика замерло, а затем ускоренно застучало.

— В-вы… что вы здесь делаете?

Ал почувствовал, что мятущееся сердце подскочило куда-то к горлу и мешает дышать.

— З-зачем? — с трудом смог выдавить он.

— Я беспокоился о том, что сгоряча ты можешь покинуть орден.

К сожалению, Ал с трудом мог различать в темноте его лицо, что уж говорить о выражении этого лица. Оставалось ориентироваться лишь на смысл слов и тон голоса.

— Я… не собирался этого делать.

Какое-то время Шен молчал.

— Тем лучше, — наконец, произнес он.

Воцарилось молчание. Ала беспокоило, что Шену может казаться, будто он ждет, когда тот отпустит его идти дальше. На деле же парень просто не мог придумать, что сказать, чтобы эта странная беседа продолжилась. Он и подумать не мог, что Шен сам будет искать с ним встречи. Радоваться было преждевременно, и все же Ал не мог унять зарождающуюся в груди надежду.