Злодейки не плачут

— Вельма, ну ты что! — я махнула руками, сидя на подоконнике, в то время как девчонки полностью заняли кровать. — Не знаешь, как это делается? О, милый, я такая глупенькая… Совершенно не понимаю… А это что значит? — я обмахнулась ладонью, изображая жар, кокетливо взмахнула ресницами и дотронулась пальчиками до пуговки на рубашке пижамы, делая вид, что расстегиваю верхнюю. — Ты такой умный, милый!

Мы дружно рассмеялись.

— Рин, почему ты до сих пор одна? — Колетт сделала вид, что ответ её не слишком-то интересует, не больше, чем собственный маникюр.

— Я же уже сказала, что немодно быть чьей-то будущей женой. Дорогу красивым и самостоятельным.

— То есть тебе совершенно плевать, что среди драконов про тебя ходят сплетни? — рыжая хитро прищурилась. — Они зовут тебя ледяной красавицей.

Теперь я уже пыталась сделать вид, что не слишком заинтересована в её словах.

— Если быть точнее, то ледяной красавицей с хорошим аппетитом.

Не знаю, пошла ли я пятнами, но предательница Вельма рассмеялась. Колетт к ней присоединилась. Они надрывно откровенно ржали, вызывая во мне чувство неполноценности и голода.

— И всё же красавицей, — ответила я, не желая проигрывать этот бой. — А как они называют Харваз?

— Богиней, — фыркнула Летта. — Кстати, я знаю минимум три пари на божественного куратора. А это ещё только начало года. Того самого, Рин, который помог тебе с тележкой. Блестящий ход, кстати, всё время забываю тебе об этом сказать.

— Это не ход, — я меланхолично пожала плечами, — так получилось. Если был бы ход, то я бы уже просила его подтянуть меня по рунам.

— Ну и зря. Он действительно хорош собой, — неожиданно добавила Вельма. А потом как бы невзначай виновато дотронулась до кончика косички и тут же отдернула руки.

Ага, а ещё спас меня. Ещё несколько таких совпадений и я начну верить, что сама судьба толкает его в мои объятья.

— А что про него говорят? Про этого куратора?

— Ну… — Колетт принялась загибать пальцы. — Что он чертовски хорош собой. И, как и всё хорошее — совершенно под запретом. Кураторы хоть и не преподаватели, но крутить с ними романы запрещено.

— Готовы положить на плаху образование взамен выгодной партии. Но тебе это вряд ли интересно, ты ведь теперь самостоятельная и независимая.

— Именно. А как дела у Роза?

После взаимного обмена колкостями Колетт оставила нас с Вельмой, её ждала вечерняя пробежка. По её словам, к бегу присоединялось всё больше студенток, даже с других факультетов. Что собственно мы и наблюдали из окна комнаты, пока доедали конфеты, сидя на подоконнике.

Во вторник я, наконец-то, заглянула в конверт от артефактницы. Сработала заботливая напоминалка, и официальный бланк с утра издал противный писк.