История злодейки

Тебе ли не знать? В моем случае, это пользоваться недосказанностью приказов, — скромно потупился он, предлагая мне восхищаться его гением.

— Так… — произнесла я и запнулась на полуслове. Вновь посмотрев в лицо коварного и предусмотрительного существа, пришлось прочистить горло, чтобы продолжить. — То есть, все это время ты все знал. И молчал. Даже тогда, когда я выведывала твои планы, ты все знал. — Подвела я итог, судорожно сглотнув.

— Мне было любопытно посмотреть, что ты предпримешь, — не стал он отрицать. — Согласишься на условия Улссона или нет. Затем не отказал себе в удовольствии наслаждаться всеми плодами моего обучения. Другая бы на твоем месте поступила, как предложил Паук и перешла к пошлому соблазнению, но ты… ты не разочаровала, — хитро прищурил он в озорном одобрении и покачал пальцем с тихим смешком. — Когда ты сделала упор не на соблазнении, а на общей ненависти, я готов был аплодировать стоя, но сдержался. Провоцировала ты виртуозно, нагнетала, напоминала о моем незавидном положении, делая акценты на самых унизительных моментах. Просто потрясающе! — кажется, совершенно искренне радовался Ян, но я видела напряжение в его взгляде и скрытую угрозу в жестах. Этому тоже обучил меня он — замечать суть в деталях. — Я горжусь тобой, Тори. Я вырастил потрясающую дрянь, что не может не радовать. Как и то, что ты, наконец, переступила через свои страхи и глупые принципы и доказала мне это вчера, — выразительно выгнул он бровь, заставив меня покраснеть и ощутить жар лишь от одного воспоминания о нашем поцелуе, который он воспринял лишь изящной манипуляцией. Но больший укол я ощутила от того, что он принял это за продуманное коварство. Вероятно, это к лучшему… Наверняка это к лучшему! Пусть думает, что я повысила свои навыки в соблазнении, чем то, что сама поддалась порыву. Необъяснимому и, определенно, неправильному. Совершенно неуместному.

— Зачем? — резко потребовала я ответа, напряженно вглядываясь в лицо мага. — Зачем ты сделал это со мной? — с ненавистью смотрела я в его серо-зеленые глаза, умоляя ответить и, наконец, закрыть эту тему, которая не давала мне покоя.

— Это так важно? — вздернул он бровь в деланном недоумении и безразличии.

— Для меня — да. И ты это знаешь. Ты ломал меня так долго, а теперь, когда тебе это удалось, скажи: зачем?

Воцарилась тишина, в которой мы прожигали друг друга взглядами, пока я с силой сжимала края медной ванны: мой — полный ненависти и обиды, и его — холодный и надменный.

— Я не ломал тебя, Тори.