История злодейки

 — Возможно, тебе следовало бы прислушаться к ним. Я не добрая фея, Мила, — устало посмотрела я на девушку, которая упрямо надула губы. — Я — не милая и понимающая Ванесса, которую боготворят. И я не борюсь за этот статус, он мне не нужен. Меня вполне устраивает то, что есть, и переубеждать я никого не стану.

— Но вы ведь не такая, — посмотрела девчонка на меня с такой болью и надеждой, которая отозвалась лишь раздраженной усмешкой. Та, другая, сегодня умерла. На ее место пришло то, что с лихвой способно оправдать даже самые страшные слухи.

— Ошибаешься, — холодно закончила я. — Не забивай свою голову ненужной ерундой, Мила, мой тебе совет. Не нужно обожествлять первого, кто отнесся к тебе достаточно порядочно. Порой, именно порядочные люди, становятся порядочными мразями. Я — не исключение. Никто не исключение, — хмуро добавила я и глотком осушила жестяной гравированный бокал, небрежно отбросив его в сторону.

— Именно поэтому я боюсь за вас, сударыня, — несчастно вздохнув, печально улыбнулась девушка. — Они ломают вас. Эти придворные, его величество, леди Ванесса, лорд Улссон…

— Стоп, — резко оборвала я ее, посмотрев в излишне худое личико совсем юной девушки. — Про моего отца подробнее, пожалуйста, — прищурилась я, назвав Паука так, как он требовал упоминать его на людях, создавая образ любящих родственников. И это всегда удавалось с блеском. Как я уже говорила, Улссон — величайший актер и никогда не допускал осечки. — С чего ты решила, что он причастен к всеобщей травле?

— Я такого не говорила, — испуганно отшатнулась она, с промелькнувшей паникой во взгляде.

— Отвечай! — чуть повысила я голос, ударив ладонью по бортику небольшой медной ванной. Боли я почти не почувствовала, но по свежим бинтам моментально стали расползаться кровавые разводы, что, невероятным образом, напугало девчонку еще сильнее угрозы быть наказанной, и она метнулась ко мне с тревогой и болью в глазах, со странным трепетом беря в руки мою ладонь.

— Ну, зачем же вы так, сударыня? — запричитала она, сноровисто развязывая бинты, чтобы наложить новые повязки.

— Я жду ответа, Мила, — напомнила я, пристально вглядываясь в лицо не на шутку перепуганного ребенка.

Сглотнув, девушка обреченно опустила плечики, но сдалась:

— Пожалуйста, не заставляйте меня, миледи. Он убьет меня, — посмотрела она на меня с такой мольбой, что я вздрогнула.

— Что ты видела? — нахмурилась я.

— Я… я не могу, — заплакала она, уже не скрывая слез. — Он… он ужасный человек. Он — монстр… Пожалуйста, сударыня, умоляю, не заставляйте меня. Я его боюсь.

Вглядываясь в заплаканное личико, я вновь узнавала себя. То, как панический ужас сковывал все: мысли, сердце и душу.