Шанс для злодейки

Мимо колонн и статуй, туда, где позади блестящей от лака лестницы на второй этаж есть небольшой альков с окном, отделённый от общего зала низкой перегородкой.

Тёмную макушку принца, склонившегося над книгой, я приметила задолго до того, как подошла. Падающее из окна зимнее солнце вызолотило пряди, подарив им сверкающий ореол, будто от него самого исходит свет. От вида этих опущенных плеч сердце неприятно кольнуло.

Я сперва даже не поняла, что невольно замедлила шаг. Впереди застыла дрожащим желе неизвестность, пугающая и холодная, для прикосновения к которой нужно совершить усилие над собой. Можно просто уйти и дать принцу самому решать, когда и что он захочет сделать: вернуться к прежнему или забыть о моём существовании, окунуться с головой в предсвадебные заботы или отказаться от женитьбы на той, кого он даже не видел, ради меня. Наверняка, многие именно так и поступили бы, надеясь на лучший исход. Просыпались бы и засыпали с мыслью, что от них ничего не зависит, так что исход, каким бы он ни был — не их вина.

Может, я и не помнила о себе многого, но точно знала, что я не такой человек.

Отбросив в сторону душащие сомнения и более не колеблясь, я зашла под лестницу и пролезла в альков. Эдельгар встретил меня удивлённым взглядом:

— Я тебя искала, — без обиняков сообщила я и села рядом.

Под рукой принца лежал раскрытый том истории Шах-Резама.

Какое-то время я тупо пялилась в крошечные чёрные буквы, без единой мысли в голове. Черепная коробка превратилась в пустую пещеру, где среди сталактитов и сталагмитов на сто голосов верещат летучие мыши.

Хотелось сказать что-нибудь резкое, уколоть его, чтобы услышать в ответ, что все мои опасения беспочвенны. Будущему правителю положено знать историю других стран независимо от того, будет ли он жениться на их принцессах.

Я сдержалась, хотя слова рвались с языка. И вместо этого сказала то, ради чего и проделала этот путь:

— Ты всё ещё веришь мне?

Последовавшее молчание стало одним из самых неприятных в моей жизни. Мгновения растягивались в ледяные иглы и проникали под кожу, разносились кровотоком по всему телу. Эдельгар смотрел на меня так, словно пытается прочесть книгу на языке, которого не знает.

— Я ведь уже сказал, — зелёные глаза посветлели, — там, при всех. Не хочу думать, что ты обвела меня вокруг пальца. Вскружила голову красотой, а сама в это время плела заговоры. И ведь это ты спасла мне жизнь на пиру. Я не забыл. И никогда не забуду.

Его ладонь накрыла мою и благодарно сжала. С плеч будто скатился камень размером с гору, я прижалась к его плечу лбом.

— Тогда почему ты сидишь тут и прячешься ото всех, как монах-отшельник? Того и гляди, борода отрастёт.

— Как думаешь, мне пойдёт? — Он со смешком погладил подбородок.