Шанс для злодейки

— Верю, — сказала я, стараясь выглядеть как можно приветливее, чтобы не спугнуть их. — Как вы это делаете?

— Да кто ж его знает, — удивилась девчонка. Она кокетливо поправила шляпку с большим облезлым пером и стрельнула глазками в сторону гвардейцев неподалёку. — Просто чуем. Куда сила просится, туда и пускаем.

Тётка из образа не выходила, продолжала трястись и бормотать, недовольно поглядывая на меня из-под вуали.

— Сродство у нас, госпожа, со всем, что из земли произрастает, такое дело, — пояснил мужичок. Он явно был не против передохнуть. Опёрся локтем на тележную обрешётку и знай себе болтал: — Та-лант. Чуем, что им надобно, цветам всяким, посевам. Деревцам тоже подсобить могём, а, Вилька? Могём, деревцам-то?

— Смотря каким, — пожала плечами девчонка. — Совсем дохлые не вытянем.

Волны силы от её рук были самыми заметными, но даже они не сравнятся с теми, что источал мессир Вальде.

— Дар — он свободу любит, что твоя птичка, — философски сказал мужик. — Вон утки всякий год в тепло зимовать летят, а потом домой возвращаются, хотя ни карт у них нету, ни столбов с указателями. А всё ж находят как-то.

Тётка потеряла терпение и пнула его носком сапога в голень.

— Работай давай, стихоплёт, — проскрипела она. — А то ни одна утка сегодня в твой горшок не залетит.

У меня промелькнула шальная мысль днём заглянуть к Ханне, но была отброшена после недолгих размышлений. Не уверена, что смогу искренне порадоваться. Скорее уж начну отговаривать… Вряд ли хоть одна счастливая невеста желает услышать правдивое мнение о своём избраннике. А нахваливать Леонара так, словно он достойнейший из ныне живущих, я точно не стану. Он только-только встал на путь исправления, вот пусть и топает по нему. Желательно, в противоположную от меня сторону.

И в то же время, я немного завидовала. Ханна любила его так давно, никого вокруг не замечала, хотя были и другие…

Я встала посреди лестницы как вкопанная, вцепилась в полированные до блеска перила. Запоздалый стыд накрыл с головой.

Как я могла забыть? Одному человеку сегодня точно будет не до радостей. Даже не знаю, что хуже — чтобы он узнал это от меня сейчас или позже, когда объявят во всеуслышание.

Поколебавшись, я всё же выбрала первое как меньшее зло и поспешила сбежать вниз, а там бросилась через длинную галерею и парк — в сторону казарм, приземистых белёных коробков на фоне серого неба.

Мне не пришлось заходить внутрь, чтобы разыскать брата. Его безвольное тело как раз вытаскивали из открытого экипажа, длинные руки висели плетьми, ноги цепляли землю. Я прижала руки ко рту, не в силах заставить себя подойти ближе. И тут же отдёрнула — показалось, что они снова в крови.

— Нет-нет-нет… — лихорадочно шептала я, пока глаза заволакивала мутная пелена, — только не это, только не опять.