Злобный рыцарь (СИ)

Хотела похудеть - он это знал тоже. Утренняя зарядка была одним из важных составляющих этого плана, и Костя, каждый день, в промежутках между обычной работой, не покладая рук, точнее, языка, обрабатывал своего флинта, подталкивая его к принятию решения. И вот сегодня они бежали уже третий раз. Ему удалось подвести Лемешеву к этому, в дальнейшем предстояла не менее сложная работа - уговаривать ее, чтобы она ни в коем случае не бросала это занятие. Все это, по мнению Кости, был каторжный труд, ибо необходимо было и заставить Аню делать то, что нужно, и сохранять в ней бодрость духа и хорошее настроение. Приходилось учиться сдерживать вспышки ярости, приходилось учиться лояльности и бесконечному терпению. Первые дни было очень трудно, и Денисов отрывался на окружающих - подрался с наставником и был бит, накричал на Ингу, после чего та два дня с ним не разговаривала, а на Тимку как-то рыкнул так, что художник с перепугу чуть не залез на дерево, спутав его со своим флинтом. Он не понимал, где взять столько терпения и с удовольствием одолжил бы его у кого-нибудь, если б это было возможно.

Музыку - ту, что переносила его в миры образов и ощущений, в миры, где он мог дышать и сорванная травинка оставалась в его пальцах - Костя слушал еще дважды, но в эти разы волшебство было очень коротким, и большей частью Аня играла красиво, но безжизненно. Его удивляло, что по возвращении он не испытывал тоску по возможности быть живым, и память об ощущениях стиралась так быстро. Вероятно, это и было то, что Дворник назвал отсутствием отходняка. Но музыку хотелось слушать снова и снова.

Помимо Дворника, Костя довольно быстро обнаружил еще двоих существ, которые оказались восприимчивы к музыке - хранителей из соседнего подъезда. Точнее, они обнаружились сами, после первого же "музыкального вечера", подойдя к Косте утречком и скромно поинтересовавшись, когда Аня удосужится еще что-нибудь сыграть в таком же роде, делая вид, что, в принципе, им это не особенно и надо. Раскусить соседей было несложно, и Костя, проведя короткие, но плодотворные переговоры, после второго исполнения своего флинта получил от одного соседа короткий моток толстой веревки, а от другого - почти полностью сгоревшую книгу Моэма "Театр", которую, от нечего делать, перечитывал с большим удовольствием, невзирая на недостающие страницы. Осведомился, не завалялось ли у кого второго тома "Мертвых душ"? Соседи вежливо улыбнулись - судя по всему, шутка была очень старой. Один из них, учитель истории, хранил подполковника милиции в отставке и был постоянно с ним не согласен, делая язвительные замечания по любому поводу.