Зло

— Значит, началось?

— Началось. Сразу после звонка они послали своих бойцов. Откуда этой мрази знать, что ты закончил калининградское училище, воевал в Африке. Но ты понимаешь, что на этом не закончилось?

— Наступление, дядя Игорь, лучшая оборона.

— Правильно. Мы должны опередить их. Пока они проиграли нам два заезда. Но гонка продолжается. Я, пока ты расслаблялся, кое-что узнал о генерале Болдыреве. Скажу откровенно, сведения эти не улучшили моего настроения. Думаю, бригада его непосредственно выходит на самый верх МВД.

— Получается, они официальные разгонщики?

— Вроде того. Но у меня есть план.

— Расскажи.

— Чуть позже, когда все приготовлю. Ну а пока будешь ездить на работу на машине.

— Знаешь, дядя Игорь, если бы мне кто-нибудь сказал, в какое дерьмо мне придется окунуться, ни за что не поверил бы. Я в партию в армии вступил. Считал, что теперь смогу сделать много хорошего для страны. А что оказалось?

Игорь Дмитриевич посмотрел на племянника, достал из стола трубку, набил, щелкнул зажигалкой.

— Что я тебе могу сказать? В сорок третьем я закончил школу, пошел в училище. Через год меня ранили. За год войны стал старшим лейтенантом, получил два ордена Красного Знамени. Все говорили, редкое везение. В феврале сорок пятого, после ранения, меня из госпиталя отправили в МУР. В сорок пятом мне стукнуло двадцать, и я сразу же попал в самый уголовный замес Москвы. Ты думаешь, все, что происходит сегодня, возникло во времена Брежнева и его компании? Нет, мой дорогой. Это было всегда. Партия, из которой тебя исключили, давно уже разделилась на две неравные части. Большая — это все мы, рядовые коммунисты, не повязанные партийными догмами, как воровским законом. Знаешь, как говорят блатные? Вход в закон — рубль, выход — сто. Так и у нас: вступил в КПСС — слепо выполняй все указания вождей. А что бывает с теми, кто ослушается, ты испытал на своей шкуре.

— А кого же ты считаешь меньшей частью?

— Кого? Да таких, каким был ты четыре года назад.

— Не понял.

— А чего тут понимать! — Игорь Дмитриевич засмеялся. — Меньшая — это те, кто получает пайки, спецмедобслуживание, казенные машины под задницу. Ты же все это имел, племянник?

— Имел.

— Меньшая — это номенклатура. Она везде. В маленьком райцентре и в столице. Но психология у этих людей одна. Любыми средствами прорваться наверх. Чтобы кормушка была посытней. Знаешь, при Сталине была автомобильная иерархия.

— Как это? — удивился Юрий.

— Очень просто. Маленький начальник ездил на 401-м «Москвиче». Начальник покрупнее — на «Победе». Значительные персоны — на ЗИМе, а верхушка — на ЗИС-110. Ты понял, почему я это вспомнил?

— Откровенно говоря, нет.

— Нашему руководству было наплевать, как живут люди, главное — пересесть с одной машины на другую.