Зло

Значит, я воспеваю родину вашего вождя. Вроде как приглашенный акын.

— Неправильно говоришь, — Хамид вскочил, — зачем так говоришь, ты о моих земляках пишешь. Но помни… — Хамид наклонился к Ельцову и сказал таинственно: — Фильм обязательно получит Госпремию нашей республики.

— Заранее поздравляю тебя.

— А себя?

— А на мне срок висит. Я урка, недавно освобожденный, мне судимость снимать надо.

— Послушай, поехали к нам. Там мы ее в два дня снимем.

— Не получится. Я должен в течение года ударным трудом оправдать доверие народа и любимой партии.

— Слушай, поехали к нам, у нас для друзей народ и партия добрее.

— Нет, Хамид, я уж здесь повоюю.

— Ну, смотри, только ты помни, что должен сдать сценарий в срок. Я завтра улечу и вернусь через месяц.

— Задержись, дружище, на неделю и увезешь и сценарий и текст с собой.

— Хоп.

Хамид хлопнул ладонью по ладони Ельцова.

— Так тому и быть. Я в тебе не ошибся.

Он пошел к двери, талантливый парень из урюково-хлопковой республики. Человек правящего клана. Но хороший человек.

После тренировки к Юре подошел Леша Парамонов.

— Юрик, ко мне из «Литгазеты» Вайнбург приходил…

— Он что, в спортобозреватели подался?

— Да нет, о тебе расспрашивал. Ты это учти.

— А что я, Леха, сделать могу? Ничего. Пошли они все знаешь куда?

— Знаю. Но помни: мы с тобой.

Юра позвонил Ирине на работу и сказал, что будет ночевать дома.

— А я могу приехать?

— Конечно.

— Ты устал?

— Немного есть.

— А я иду на премьеру в «Современник», хотела тебя пригласить.

— Не до грибов, Петька, — ответил Ельцов словами знаменитого анекдота.

— Жди.

— Заметано.

Юрий шел домой и думал об Андрее Вайнбурге. Он не успел с ним сойтись, работая в «Литературке». Слишком быстро оборвалась его карьера спецкора в этой газете. Но Ельцов знал, что Андрей — человек принципиальный и мужественный, со своими убеждениями. Ельцову всегда нравились его статьи. В затхлой атмосфере брежневских времен он развенчивал прилипших к власти проходимцев и жуликов.

Непонятно, почему его судьба так заинтересовала Вайнбурга. Конечно, можно прийти к нему и объясниться. Но он этого не сделает. Если против него начали новую кампанию, все бесполезно, нужно будет собирать шмотки и действительно уезжать под крыло к Хамиду или на БАМ. Он мужик здоровый, выдюжит. А то, что они сделали, — не напрасно. Кретов исчез, Болдырев сидит, Ястреб-сука лежит на Ваганьковском. Тех, кто все это придумал, Шорина этого поганого и Рытова, они с дядькой все равно достанут.

Юрий открыл дверь, вошел в квартиру и услышал музыку. Низкий женский голос пел знаменитое танго «Утомленное солнце». Дядька сидел в кресле, с дымящейся трубкой в углу рта и в такт музыке помахивал рукой.

Он увидел Юрия и улыбнулся.

— Со счастливым возвращением.