Зло

Сложность заключалась в том, что начальник московского УКГБ был доверенным человеком главы московских коммунистов. И хотя генерал постоянно демонстрировал свою непоколебимую преданность председателю КГБ, Андропов знал о многих его приватных беседах с Гришиным.

…Что-то не сходилось в его рисунке, и это раздражало Андропова, не хватало одной линии к жирно очерченному квадратику, и тогда этот рисунок можно было бы зачеркнуть.

Но не прочерчивалась пока эта линия, прямая и точная, как стрела, направленная во врага, а это делало всю сложную схему недееспособной.

Одна линия. Цепь доказательств. Слой компромата. Факты. Только они смогут заменить вялую волнистую линию на упругую и беспощадную стрелу.

В дверь постучали.

— Войдите.

— Генерал Михеев прибыл, Юрий Владимирович.

— Хорошо. Проводите его на террасу, предложите чаю. Я сейчас.

Андропов достал из кармана ключ с затейливой бородкой, открыл правый ящик письменного стола. В нем лежала папка со стихами, которые он писал, и именно это занятие приносило ему душевный покой. Под ней находилась еще одна, самая обыкновенная, канцелярская с синими тесемками.

Он аккуратно развязал их, взял новую схему и положил ее поверх нескольких таких же, испещренных квадратами, треугольниками, кружками и стрелочками, листов. Ни один человек не смог бы разобраться в этой странной клинописи. Секрет шифрованных листов знал только сам автор."

"Генерал Михеев, начальник недавно созданной службы, которая занималась борьбой с коррупцией в высших эшелонах власти, ждал председателя на теплой террасе. Он не притронулся к предложенному чаю, считая неприличным садиться за стол без начальника.

Ночью выпал снег. Последний, мартовский. Тяжелый и сырой. Он не лег, а облепил ветви деревьев. Лес за окнами стал напоминать рождественскую открытку.

Андропов появился тихо, и, когда генерал обернулся, хозяин уже сидел за столом.

— Здравствуйте, Борис Николаевич, прошу к чаю.

— Здравия желаю, Юрий Владимирович! — Генерал вытянулся, и показалось, что на плечах элегантного штатского пиджака выросли погоны.

Андропов посмотрел на него, как художник глядит на свое произведение. Это он выбрал его среди сотен офицеров контрразведки, внимательно наблюдал за ним, проверял при выполнении сложных заданий, пропустил через Чехословакию и Афганистан, а потом назначил руководителем нового управления.

Андропову нравился этот образованный импозантный сорокалетний человек.

— Садитесь, Борис Николаевич. Наверно, хотите курить?

— Очень, Юрий Владимирович.

— Ну что ж. Тогда давайте прогуляемся по участку.

Они шли по дорожке, мимо закованных мокрым снегом деревьев. Пригревало теплое солнце, и подтаявший снег с шумом падал на оседающие сугробы.