Зло

И если в Праге, проводя активные мероприятия, он всячески отгонял от себя сомнения, то в Эфиопии Михеев увидел, что такое африканский социализм. Там он впервые понял, что такое коррупция и как она страшна для государства. Режим Менгисту Хайле Мариама просто грабил нищую страну. Именно там майор Борис Михеев понял, что режим в Эфиопии — утрированная копия советского. Именно после Эфиопии он стал верным солдатом Андропова.

…Только дома Михеев успокоился. Самолюбие самолюбием, а дело делом.

Он разделся до трусов, надел заслуженные старые шлепанцы и пошел на кухню готовить ужин. На сковороде шкворчало сало, затопив дно пузырящейся коричневатой пленкой. Шкварки уже потемнели до нужного цвета и пора было бросать в кипящее сало лук, мелко нарезанные помидоры, а потом заливать все это яйцами.

И в это время зазвонил телефон. Михеев выключил газ, не дай бог сгорит все это великолепие, и выскочил в коридор.

— Да?

— Борис Николаевич, вас ждут через час в условленном месте, — произнес помощник Андропова.

Фирменная яичница откладывается на неопределенное время. Хорошо, что рюмку с устатку не принял. Юрий Владимирович не любил, когда от подчиненных пахнет спиртным.

Быстро одевшись, нацепив на рубашку сбрую с кобурой, Михеев отрезал кусок черного хлеба, окунул его в расплавленное сало и, жуя на ходу этот замечательный харч, спустился к машине, стоявшей во дворе. Ровно через час его «Нива» свернула в деревне Раздоры на проселок, и в свете фар Михеев увидел два ЗИЛа, стоявших у обочины, и офицеров охраны, перегородивших дорогу.

* * *Рано утром Михеев позвонил полковнику Баринову.

— Виктор Антонович, давайте перед работой погуляем.

— Понял, Борис Николаевич."

"Для особо важных разговоров они встречались в Сокольническом парке. Баринов приехал раньше, приткнул свои «жигули» в тени деревьев, вошел в парк и сел на первую скамейку. Через несколько минут он увидел, как подъехала «Нива» шефа.

Михеев выскочил из машины, перекинул невесомый летний пиджак через плечо и пошел к воротам парка.

Баринов поднялся ему навстречу.

— Доброе утро, Борис Николаевич.

— Привет, Виктор Антонович. Утро-то действительно доброе, — улыбнулся Михеев.

Они свернули на узкую аллейку в самую гущу зелени. Трава и листья еще были влажными от ночной росы. Утреннее солнце не успело высушить ее, парк был напоен острым запахом зеленой плоти.

— До чего же на работу ехать не хочется, — вздохнул Михеев, — весь день бы гулял здесь. Шашлык ел, пиво пил, на лавочке сидел. Вы, Виктор Антонович, составили бы мне компанию?

— А вы прикажите, Борис Николаевич.

— Рад бы в рай, да грехи не пускают. Но час у нас есть. Пойдемте к пруду, на уточек посмотрим.