Злая любовь (СИ)

На него, кажется, покосились, но Джурич резко отвернулся и прибавил шаг, а уже внутри крепости, стянув с плеч потяжелевший от снега плащ, перебросил его через руку и уже после передал подоспевшему практиканту боевику, велев высушить.

Прежде он не позволял себе подобного. За своими вещами следил сам, но сегодня мысли горца не находили себе места. И ступая по лестнице он слышал, как каждый шаг гулко отдается в груди слаженным биением сердца.

Что он там говорил про чудеса? Ах, да. В его жизни их не случалось. По крайней мере, он прежде думал так. А вот сегодня увидел чудо. Или он увидел его раньше?

У чуда были светлые волосы, красивые глаза и улыбка, от которой внутри все сжималось и теплело, от которой хотелось петь, несмотря на полное отсутствие голоса и слуха.

Но такая девушка не для него и капитан отлично все понимал, а потому и не делал попыток сблизиться, хотя видят северные боги, как ему хотелось сделать первый шаг! Как хотелось, чтобы и она увидела и разглядела его, чтобы забыла мальчишку, который не оценил то, что получил.

Впрочем, кто он такой, чтобы кого-то обвинять? Наверное, он и не стал бы винить Марка Вознесенского за его выбор, если бы не стал в тот самый первый день по приезде практикантов, свидетелем отвратительной сцены и поведения будущего князя.

Подглядел, сам того не желая. Не он. Его тени, которые постоянно патрулировали крепость по приказу Воронцова.

Сцена была нелепая и отвратительная в своем содержании. Джурич не посмел вмешаться, понимая, что просто не имеет права. Но внутри все перевернулось от раздражения и злости.

Тогда он и не понял, почему испытал эти чувства. Полагал, что просто жалеет красивую достойную девушку, попавшую в столь неприятное положение. Но теперь он знал, что уже тогда она зацепила его, завладела его вниманием. Да и как могло быть иначе? Красивая, умная, талантливая, она, ко всему прочему, обладала талантом привлекать и расположить к себе людей, не потому что добивалась этого хитростью или лаской. Нет, у нее все получалось как-то само собой. В крепости Александру полюбили. И он… Он тоже позволил себе то, чего позволить просто нельзя.

- Проклятье! – задумавшись, джарганец и сам не заметил, что остановился перед дверью, за которой находился кабинет командующего.

Надо же, подумалось ему, ноги, кажется, сами принесли меня туда, куда надо.

Прогоняя со вздохом более приятные мысли, капитан Джурич гордо вскинул голову, ощущая, как внутри ожили, зашевелились тени, но тут же подавил силу, спрятав ее вглубь.

Сейчас не время и не место позволять своим эмоциям взять верх, сказал он себе и, подняв руку, постучал в дверь, чего почти не делал прежде.

В кабинет командующего, особенно, когда Юрий сам его звал, он обычно входил без стука. Но не сегодня.